— Я слышал эту фразу, — кивнул Флавий Аэций.

— И уже при Тиберии преторианский префект Сеян, предпринял попытку переворота, — продолжил Эйрих. — У него ничего не получилось, но была обозначена сама возможность переворота. Власть императоров может казаться насколько угодно могущественной, но она зиждется на жизни одного человека. Только глупец будет доверять благополучие гигантской державы одному человеку, какой бы хороший он ни был. Сенат — это власть многих, а многих убить многократно тяжелее, чем убить одного человека.

— Твоя приверженность республиканским ценностям хорошо известна… — заговорил проконсул Африки.

— А ещё Сенат практически гарантирует, что намерения державы не изменятся со смертью одного человека, что стоял у власти, — продолжил Эйрих. — Поколения будут меняться, а Сенат будет последователен, потому что общее мнение обладает поразительной живучестью. Императоры, существуй они во времена Пунических войн, такой же последовательности гарантировать не могли, а Сенат смог. Победы над смертельными врагами, когда на кону выживание народа, когда против выступают гениальные полководцы, вроде Ганнибала или Пирра, даровала Риму именно республика, а не империя. Узнав всё это, я осознал, что готам нужны республиканские традиции, которые я и начал внедрять. И, как мы видим сейчас, не прогадал.

Аэций сделал несколько глотков вина и закусил их пшеничной лепёшкой.

— Да, произошедшие события показали, что ты был прав, — кивнул он. — Но так ли устойчива система власти Сената, как ты думаешь? Не окажется ли в итоге, что стране нужна крепкая власть сурового хозяина?

— Уж поверь мне, я мог взять власть в племени тысячу и один раз, — усмехнулся Эйрих. — Тысячу и один. Но не взял. А возьми я власть — мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сенат многократно облегчил мне задачу, позволил присоединять племена и народы не большой кровью, а добром. Мы стали сильны и могущественны только благодаря сенаторам и республиканским ценностям. Старые римляне были мудры, поэтому выработали для себя наиболее эффективную форму управления. И она до сих пор работает, как мы видим.

— Да, вы уже присоединили к себе Галлию и Британию, поставили свои легионы на старых лимесах, но я всё ещё не до конца убеждён в том, что не будут появляться тираны, — вздохнул Аэций.

Граница на Рейне полностью укреплена и неприступна для варварских орд. Система с многочисленными фортами, содержащими в себе по полторы-две тысячи воинов, половина из которых эквиты, полностью себя оправдывает. Дорого, но зато очень эффективно. Любые налётчики, решившие войти в готские пределы, рискуют либо умереть, либо присоединиться к рабским колоннам, идущим на юг, где их погрузят на корабли и отправят в Восточную империю, где используют по назначению.