Поэтому отдельные выдержки из той работы нужно привести. Например, высказывание тогдашнего Сергея Родионова: «За то, что он при своём не самом крепком здоровье до 35 лет доиграл, ему надо памятник поставить. Этого объективно не могло произойти, не будь у него какого-то невероятного футбольного фанатизма». А вот и Константин Бесков: «Меня считают жёстким человеком, но с Фёдором у меня за все годы нашей совместной работы не было ни малейшего конфликта. Я всё время ловил себя на ощущении, что радуюсь, глядя на него. Радуюсь, потому что вижу в его исполнении не работу, а искусство».

Всё верно. Не делил Бесков состав на любимчиков и остальных. На тренировках все выполняли положенное. Другое дело, что с кем-то тренер был готов расстаться рано или поздно. С кем-то — нет. С кем? Да с Черенковым! По той простой причине, что «работу» все видят одинаково. А искусство — это уже индивидуальность в полной мере.

Здесь вполне вероятны разногласия. Ведь для кого-то и творческий спор — причина для ссоры вроде бы навсегда. Тут же — иное. Сугубо творчество. Поэтому давайте послушаем блестяще интонированный рассказ от Льва Филатова о случае из 1991 года, о котором ему поведал Николай Старостин. Было так: на следующий день после важной игры стали смотреть всей командой запись матча. Бесков при просмотре сообщил, что Феде нужно было направо мяч отдать, там свой человек имел возможность проскочить. Всё верно: игрок открылся, надо отдавать. Так и Стрельцову советовали!

И вдруг Черенков тихим голосом сообщил Бескову: «Нет, не надо было отдавать, я чувствовал, что могу пройти сам». — «Но ты же потерял мяч!» — «Да, я мог пройти, а тогда...»

«Тогда» оба «видели». И спорили со страшной силой. По теме.

Потому что и отдать, и пройти, и завершить осенью 45-го Бесков тоже мог. При этом (откроем страшную тайну) с великим тренером Михаилом Якушиным не ладил и до конца находился в прохладных отношениях.

С Черенковым всё иначе. Да, он тоже видел победные реляции по поводу своих выступлений. И тоже знал себе цену. Но его разногласие с Бесковым тактического, а не стратегического характера.

К тому же Фёдор Фёдорович никогда не хотел быть наставником команды мастеров, а Константин Иванович, напротив, об этом мечтал. А игрок, пусть исключительный, всегда найдёт с прекрасным тренером общий язык. Если, конечно, дело обходится без нарушения режима. Чего за Черенковым не наблюдалось.

Однако вернёмся к материалу из «Спорт-экспресса» от 1 июня. Поднята в нём и тема отъезда. К тому моменту Олег Романцев уже устал ставить в пример молодёжи кого-то в качестве патриота клуба. Все же уезжали. И тут опять: Стауче, Карпин, Бесчастных, Ледяхов. И вот вопрос: «Фёдор, неужели Вас ни в какие другие команды не приглашали?» Ответ: «Почему же — в “Астон Виллу” звали, после того как мы её в 1983-м обыграли в Англии в Кубке УЕФА. Я отослал гонца к спартаковскому руководству — да и вообще тогда такие переходы были нереальны».