Я не имею ничего против духов, даже наоборот, но Алана – другое дело. Ей идет естественный запах, и я просто дурею от него.
Мне не нужен свет, чтобы без труда добраться в ее комнату, но для начала я проверяю, спит ли ее подружка за стеной. Спит. Значит, нужно вести себя тише.
Я медленно нажимаю на металлическую ручку и аккуратно толкаю дверь вперед. Алана спит. Сегодня она расслаблена: руки и ноги раскинуты в стороны. Обычно Алана крепко обнимает подушку или прижимает ноги к груди.
Окно Аланы выходит на солнечную сторону и утром здесь негде спрятаться от света, но она никогда не задвигает шторы плотно.
Внезапно мой взгляд привлекает какой-то блеск. Я подхожу ближе к кровати и замечаю рядом с рукой Аланы большой кухонный нож.
На всякий случай я блокирую дверь стулом и задергиваю шторы, оставив тоненькую полоску света. Сегодня я сниму маску, но Алане пока рано видеть мое лицо. Пусть немного помучается в неизвестности. Это маленькая месть за мой портрет, разгуливающий по всем книжным магазинам Америки. Хорошо, что в братстве никто не увлекается чтением.
Я беру нож в руку и приставляю лезвие к ее горлу.
– Просыпайся, Алана, – шепчу я ей на ухо.
Ее ресницы дергаются. Я чувствую – ей страшно.
Глава 16 Зависимость
Глава 16
Зависимость
Ангел
Ангел Ангел– Издашь хоть звук – тебе конец.
Сбрасывая с себя оковы сна, я не сразу осознаю, что мешает сделать вдох и упирается в шею. Сердце подпрыгивает в груди, когда я понимаю, что под рукой нет ножа, а значит… именно он сейчас у моего горла.
Я не вижу его. Я вообще ничего не вижу, в этой темноте я абсолютно слепа, но у меня обостряются другие чувства. Это точно мой мучитель, его запах один на миллион. От него пахнет ментолом, дорожной пылью, кожей, порохом и опасностью, сводящей с ума.
Мне не удается сдержать тихий писк, когда лезвие опускается немного ниже и царапает кожу.
– Тише, милая. За стеной спит твоя подружка. Если ты ее разбудишь – она придет сюда, и тогда мне придется убить ее. Ты же не хочешь этого?
Я не знаю, видит ли он, как я машу головой, боясь даже дышать. Душу сжимает ледяной ужас от его присутствия, по телу бегут мурашки, мысли путаются.
– Умница. Дыши, Алана. Я разрешаю тебе отвечать только на заданные вопросы. Ты поняла? – его голос звучит чисто, не упирается в преграду в виде маски.
– Да, – еле слышно отвечаю я.
Я до боли сжимаю ладони, чтобы сдержать рвущийся на волю крик о помощи. У меня так сильно дрожит тело, что кажется, будто это кровать трясется подо мной.
– Хорошо. Будь послушной, Алана, и не делай глупостей.
Он убирает нож от моего горла. От облегчения я с шумом втягиваю воздух, но понимаю, что расслабляться рано. Матрас рядом со мной прогибается под весом мужского тела. Его теплые пальцы крепко обхватывают мои запястья и заводят мне их за голову.
– Это на всякий случай, милая.
Зверь чем-то грубым крепко обматывает мои руки, больно стягивая кожу, и тянет к спинке кровати.
Мое тело сотрясается от беззвучных рыданий, горячие слезы противно стекают по щекам.
Какая же я дура! Чего я боялась? Нужно было бежать в полицию и не думать о его угрозах. А что теперь?! Наши с Джесс жизни висят на волоске.
Закончив привязывать мои руки к кровати, он склоняется надо мной. Да, он без маски, его ментоловое дыхание холодком оседает на моей коже.
– Алана, как же ты пахнешь… – на выдохе произносит он. – Я скучал по тебе. А ты?
– Нет! Я надеялась больше никогда тебя не увидеть! – шепотом кричу я.
– Ты поэтому на следующее утро отправилась в парк? Я был там. Ты меня чувствовала?
– Нет, – отвечаю я и отворачиваюсь от него.
– Лгунья.
Зверь вонзает пальцы в мой подбородок и поворачивает лицо к себе, проводит кончиком носа по моей щеке, а потом коротко целует в уголок губ.
– Милая, ты уже успела намокнуть от моего присутствия?
Мои щеки вспыхивают от стыда. Хорошо, что он меня не видит. На краткий миг я забываю о страхе и прислушиваюсь к себе, непроизвольно сжимая бедра.
– Я так и думал, – удовлетворенно тянет он и отстраняется.
Мне не хватает воздуха рядом с ним, не хватает сил сопротивляться. Я не знаю, что он собирается делать, но если он Дьявол, защитит ли меня молитва?
– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое… – одними губами читаю я.
Я замолкаю, когда он забирается на меня сверху, усаживается на бедра и упирает мне в яремную ямку кончик острого лезвия.
– Не останавливайся, читай дальше. Вдруг поможет?
– Да будет воля Твоя и на земле, как на небе… – задыхаясь, продолжаю я.
Он убирает нож с горла и проводит им по оголенному участку на животе, ткань моей пижамной футболки натягивается, а потом я слышу ее треск. Незаостренная сторона ножа скользит вдоль моего тела, поднимаясь к груди. Еще один треск, и телу становится немного холоднее, но только на миг. Я дергаюсь, пытаясь оттолкнуть его руки от моей груди, но мне не удается.
– Тише, милая. Не порть момент, я мечтал об этом о-о-очень давно. Грезил по ночам.
Его огромные ладони с силой сжимают мою грудь, я непроизвольно вскрикиваю и замираю в ужасе.
– Алана… Тебе не жаль свою подругу? – укоризненно спрашивает монстр.
– Пожалуйста, я буду молчать, – обещаю я, до боли закусывая губу.
Снова короткая усмешка. Ему доставляет удовольствие издеваться надо мной!
Он приподнимается с моих бедер и отсаживается немного дальше.
Черт! Какой же он тяжелый! Мне никаких сил не хватит справиться с ним!
Я снова чувствую острие ножа, но уже над краем пижамных шорт и слышу тихий рык. Лезвие подлезает под резинку и тянет вверх. Треск ткани кажется таким громким, что я не могу думать ни о чем другом, как о Джесс.
Руки затекли из-за неудобного положения, кожа на запястьях болит. Несмотря на то, что меня сотрясает дрожь, я чувствую под спиной прохладную влагу. Я потею от страха, он противно вибрирует под кожей, ползает муравьями и отравляет собой каждую клеточку моего тела.
Ответа нет. Он – убийца, настоящий психопат. Мне кажется, он сам не знает, что будет делать в следующую секунду. Им движут одни лишь инстинкты, животная похоть, жажда внушать страх, делать больно и убивать. Я уверена, что в его холодильнике стоят бутылки с охлажденной кровью и висят куски сырого человеческого мяса.
Он избавляется от моих шорт и трусиков. Все, что остается на мне, – клочки ткани. Я лежу перед ним голая, незащищенная, вся в его власти. В темноте ночи каждый его новый шаг, новое действие – неожиданность. Сейчас он гладит мой живот кончиками пальцев, а что будет после? Не вонзит ли он в меня нож?
От собственных мыслей волосы на голове шевелятся. Я не могу думать здраво. Я вообще ни о чем не могу думать. Я просто хочу выжить. За прошедшие две недели я много читала о стокгольмском синдроме. Мой мозг бьется в ужасе, он на грани сумасшествия, поэтому посылает телу сигналы о спасении. У меня просто нет других объяснений тому, что со мной творится…
Теплое дыхание легким перышком ложится на грудь, нежное прикосновение подушечками пальцев к соску – и он уже тверд, а потом в него вонзаются острые зубы. Я закусываю губу до крови, чтобы не крикнуть.
– Ты умница, ангелочек, – произносит он и принимается облизывать укушенный сосок, словно жалея.
Он всасывает его, играет языком, лаская пальцем другой сосок, а я вся сжимаюсь изнутри, ожидая, что он снова укусит. Монстр отрывается от груди, поднимается к шее, целует впадинку и тянется к уху.
– Ты пахнешь сексом, Алана.