Думаю ли я о том, что у нас с ним будет секс? Думаю. С одной стороны, я жутко этого боюсь, а с другой… Мне хочется поскорее закончить эту пытку, сбежать от него, запереться в ванной и тереть кожу до крови. И эти чертовы мысли тоже сводят с ума, будто мое биполярное расстройство снова вернулось и швыряет меня о противоположные стены, как стервятник, желающий выбить из меня жизнь.
Его лицо совсем близко ко мне, и теплое дыхание замирает на моих губах. Если бы мимо проехала машина, свет фар смог бы осветить его лицо, и я увидела бы, как выглядит мой мучитель на самом деле. Если бы…
– Я накажу тебя, если ты меня укусишь, – предупреждает он.
– Значит, ты можешь делать мне больно, а я тебе нет? Это несправедливо!
– С чего ты взяла, что мне не больно? Знаешь, как мне хочется трахнуть тебя? – спрашивает он и мягко приникает к моим губам, словно позволяя привыкнуть к ним.
Когда его язык касается моих губ, все бредовые мысли разлетаются в стороны. Сейчас я просто чувствую, познаю вкус первого поцелуя. Я приоткрываю рот, впуская его язык. Он находит мой язык и начинает поигрывать с ним. Это странное, новое ощущение не вызывает отторжения и кажется очень естественным.
Монстр замечает мою заминку и отстраняется.
– Ты вкусная, детка. Везде вкусная, – шепчет он.
Эта интонация похожа на ту, мягкую и нежную, какая была в лесу после всего случившегося. На краткий миг мне кажется, что на поцелуе все прекратится, но я заблуждаюсь. Он ухмыляется мне в губы и отстраняется, покрывает мою грудь и живот поцелуями, а потом засасывает кожу и вонзает в нее зубы.
Я сдавленно пищу и дергаю ногами, чтобы оттолкнуть его. Монстр, не замечая моей реакции, зализывает языком место укуса, спускается ниже, оставляя влажную дорожку до самого лобка, и замирает.
– Ты хочешь, чтобы я удовлетворил твою киску?
– Нет.
– Твоя киска не соскучилась по мне?
– Нет!
– Если это правда, я уйду прямо сейчас, но, если ты обманываешь меня, тебя ждет наказание, мой ангелочек.
Он с силой раздвигает мои бедра и прикасается пальцами между ног.
– Ты обманула меня, Алана. Твоя киска радуется встрече со мной. Она умоляет взять ее, войти как можно глубже. Ты лгунья, моя милая. Значит, будешь наказана. Раздвинь ножки шире, – мягко просит он.
Закусив щеку, я подчиняюсь.
Меня что-то царапает по внутренней стороне бедра. Он снова взял нож?
– Не надо, пожалуйста, прошу тебя! – громко вырывается у меня.
– Ты решила пригласить к нам свою подружку?
– Нет!
Он ничего не отвечает, но через мгновение я чувствую его язык на клиторе. Тело не слушается меня, оно снова предает, выгибаясь ему навстречу. Я ничего не могу с собой поделать, между ног все пульсирует и изнывает. Мне нравятся эти ощущения. Я лгунья, я на самом деле скучала по его прикосновениям. Но тогда это были пальцы, а теперь теплый влажный язык и горячее дыхание. Он вылизывает меня. Это отвратительно и очень пошло, а еще невозможно волнующе.
С моих губ срывается сладкое, протяжное:
– М-м-м…
– Алана, у тебя все хорошо?
Искуситель не останавливается, он лишь напирает сильнее, кружит языком по клитору и засасывает его, а потом медленно засовывает в меня палец. Я сжимаюсь изнутри, ожидая боли, но ее почему-то нет.
– Алана? – чуть тише звучит из-за двери.
– Ответь ей! – приказывает мой преследователь.
Дыхание сбилось, словно я бегу кросс, и я точно не смогу ответить Джесс ровным голосом. Мои щеки от возбуждения пылают, тело лихорадит, а стоны рвутся на волю. Его палец ритмично двигается вперед-назад, давление внизу живота с каждым толчком усиливается. Это пошло, грязно, отвратительно и очень сладко…
– Ответь! – настаивает он.
– Все хорошо, Джесс! – хрипло отвечаю я.
– Я слышала, как ты стонала? – Джесс будто не уверена, что именно слышала.
– Я сплю, тебе показалось!– мой голос дрожит.
– Прости, спи, – бубнит Джесс, удаляясь.
Движения пальцев и языка просто невообразимы. Я проваливаюсь в новый неведомый мир ощущений, давление нарастает, я задыхаюсь и точно знаю, что взорвусь сейчас. Я крепко сжимаю губы, чтобы сдержать стон, и чуть ли не мычу в голос, когда дикого взрыва не происходит.
Зверь отстраняется от меня, между ног становится холодно, неудовлетворение вызывает во мне волну злости и ярости, сердце стучит где-то в горле.
– Это наказание, Алана. Я не люблю, когда меня обманывают.
– Ты! Ты!
– Я, милая, я. Вот мы и выяснили правду. Твоя девочка скучала по мне, изнывала и плакала.
– Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Мне стыдно до безумия! Я не просто голая перед ним, а вывернула себя наизнанку. Да, он не видит меня, а я его, но это ровным счетом ничего не значит! Я полностью в его власти. Как мне завтра смотреть на себя в зеркало, знать, что допустила это, подчинилась ему?
– Сейчас продемонстрируешь, не волнуйся, – угрожающе обещает он.
Он склоняется надо мной и развязывает руки. Мне снова хочется застонать в голос от облегчения. Я растираю затекшие запястья и просто мечтаю ими врезать по морде этого животного! Но мой пыл быстро остужает лезвие у горла.
– Милая, мне срочно нужна разрядка.
– Иди ты к черту!
Лезвие вжимается сильнее, и мне кажется, что я чувствую запах своей крови.
Я на ощупь нахожу пуговицу на его джинсах и расстегиваю, потом молнию и спускаю с него боксеры. Делаю глубокий вдох и беру в руку возбужденный член. Немного медлю, поднося ко рту, слизываю языком соленую капельку смазки с головки и обхватываю губами.
За время отсутствия сталкера я накрутила себя до предела и внушила себе, что его член имеет отвратительный запах, но это не так. Его запах не отталкивает. Все что угодно, но не отталкивает. Или… именно так и проявляется стокгольмский синдром?
– Ты быстро учишься, детка, – самодовольно шепчет он.
Его слова действуют на меня раскрепощающе… Я увереннее двигаю головой вперед и назад. Я хочу угодить, лишь бы он снова не начал вколачиваться до самого горла.
– Глубже, Алана, и губами сжимай сильнее. Немного быстрее. Хорошо. А теперь дотронься пальцами до своей киски, – просит он.
Я отрицательно машу головой, не отрываясь от его члена. Он хмыкает и надавливает нож.
– Давай, Алана. Удовлетвори свою девочку. Она этого хочет.
Мне стыдно. Стыдно трогать себя! Это грех! В памяти вновь воскресают мамины слова:
Все, что я сейчас делаю, – один большой грех. Пора смириться с тем, что я попаду в Чистилище.
Я неуверенно просовываю руку между ног.
Мое лицо горит, дыхание рваное, приятное давление между ног снова увеличивается в размерах и желает найти выход. Я хнычу от приближающегося оргазма и ускоряюсь, словно могу опоздать. Зверь дышит чаще, ему тоже не хватает кислорода и сейчас он полностью в моей власти. Да, он большой, сильный, опасный. Но именно я в эти секунды владею им!
Он сдавленно мычит, сдерживает себя, чтобы громко не застонать. Я получаю извращенное удовольствие от его мучений. Его рука ложится мне на затылок и с силой притягивает к паху, вгоняя член в горло до самого основания, и он изливается в меня теплой струей. Возможно, я дергалась бы как в первый раз от рвотных позывов, но сейчас все не так. Его оргазм совпадает с моим. Давление между ног лопается и раскрывается ярким цветком. Взрыв гремит в голове, растекаясь по телу искрами фейерверка.
Проглотив его семя, я обессиленно откидываюсь на подушки. Он больше не удерживает меня, а опускается рядом. Мы оба восстанавливаем сбившееся дыхание. Ощущение нереальности происходящего, вызванное оргазмом, стремительно отступает.
– Ты ходячий секс, детка, – шепчет он.
Нет. Я не могу не думать. Мысли вонзают в меня зубы, как кровопийцы.
– Ты плачешь?
Я молчу.
Он прикасается к моим губам и нежно целует. Я закусываю губу изнутри, чтобы он не углубил поцелуй.
– Все настолько плохо? – спрашивает он.
– Все ужасно. Я
– Эм… Оргазм – это… – пытается подобрать слова он. – В нем нет ничего плохого, не нужно думать, что ты нагрешила…