– Чтоб тебя черти утащили в бездну! – зло вырывается у меня.

Алана: «Прекрати мне писать!!!!!!»

Зверь: «Ответь: намокла или нет? Ты же помнишь, как я не люблю ложь? Просунь руку в трусики».

Нет. Это точно какой-то бред.

– Пошел ты в задницу!

Зверь: «Я жду, мой ангелочек, иначе накажу – трахну твою киску своей пушкой. Будет больно – гарантирую!»

Я багровею от злости на него и на себя, потому что поддаюсь его провокации: приподнимаю край юбки, раздвигаю ноги и смещаю полоску трусиков сторону. Проведя пальцем между складочек, я покрываюсь холодной испариной. Можно не лгать себе – я влажная не от жары.

Алана: «Да!»

Зверь: «Что „да“, детка?»

Алана: «Да, я мокрая!!!»

Зверь: «Твою мать! У меня сейчас член взорвется от возбуждения! Откинься на спинку и поласкай себя там. Это приказ!»

Алана: «Иди к черту!»

Я снова швыряю телефон на сиденье и слышу оглушительный хлопок снаружи. Это был выстрел пистолета или у кого-то лопнуло колесо? По телу снова проходит дрожь.

Зверь: «Если ты все еще хочешь попасть к доктору – не зли меня! Давай, удовлетвори свою девочку, или я сейчас пристрелю этого дебила в синей майке».

В этот самый момент через дорогу от меня проезжает парень на электросамокате, и он в синей майке. Иисусе… Зверь точно рядом.

Я начинаю осматриваться по сторонам, ища его. Из-за паники я стараюсь делать это быстро, будто у меня в руках взрывчатка и она вот-вот взорвется.

Как мне поступить? Как выкрутиться из дурацкого положения?

Я опускаю руку и прикасаюсь к себе, чувствуя, как по спине противно стекают капли пота, и вдруг меня словно молнией пронзает новая вспышка злости.

Какого черта, Алана?! Возьми себя в руки! Он манипулирует тобой! Не поддавайся!

Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, пытаясь прислушаться к себе. Несмотря на то, что я уже опаздываю на прием к доктору Фьюри, считаю важнее попробовать разобраться в себе, поймать свои ощущения за хвост, пока они не улетели, и всмотреться в каждое перышко.

Мастурбировать здесь, рядом с проезжей частью – плохо. Очень плохо. Да, никто не увидит, что мои руки будут делать внизу, все же это… как эксгибиционизм, но что-то во мне требует подчиниться ему. Осознавать это сложно и противно, но его грубость и угрозы словно снимают с меня ответственность за будущие действия. Самое паршивое в том, что мои самокопания могут быть тоже следствием стокгольмского синдрома, ведь страх перед ним вызывает во мне желание. Так какая первопричина?

Я устало тру переносицу, а потом с силой бью по рулю.

Хватит, Алана! Это бег по кругу! Тебе так хочется верить в собственную адекватность, что ты боишься признать правду. А правда в том, что ты ненормальная, как этот чертов психопат!

Зверь: «Ты будешь наказана, Алана. Сегодня».

Я буду наказана.

Его угроза снова действует на меня: между ног становится тепло, а в горле пересыхает. От волнения мои пальцы дрожат, и только благодаря Т9 мне удается написать без опечаток.

Алана: «Прекрати манипулировать мной! Ненавижу тебя!»

Отправив сообщение, я завожу машину и жму на газ.

Глава 19 Манипуляция

Глава 19

Манипуляция

«Your feelings, they can’t have a say

Твои чувства здесь не властны,

In this game youʼre either hunter or prey

В этой игре ты охотник или жертва»

Ангел

Въехав в высокие белые ворота, я останавливаюсь на парковке, выхожу из машины и осматриваюсь по сторонам, испытывая смешанные чувства. Я наблюдаюсь у доктора Фьюри на протяжении последних четырех лет и езжу сюда стабильно раз в месяц. Давно пора бы привыкнуть к этому, но каждый раз, когда я оказываюсь здесь, у меня что-то давит в груди, такое маленькое и неприятное.

Здание клиники выглядит современно, словно это центр косметологии. Оно окружено аккуратным газоном, деревьями и цветами. При входе встречает администратор, в холле стоят мягкие кресла и висит плазменный телевизор на светло-бежевой стене, тут чистые палаты и дружелюбный персонал. Эта лечебница достаточно уютная и будто опровергает сложившиеся стереотипы. Многие, кто никогда не сталкивался с серьезными психологическими проблемами, считают, что в подобных местах держат людей связанными за колючей проволокой, ведь пациенты клиники – бешеные люди с выпученными глазами и пеной у рта. Как бы глупо это ни звучало, но, приезжая сюда, я именно такой себя и ощущаю – ненормальной.

В ожидании приема около кабинета доктора Фьюри я все же не выдерживаю и лезу в рюкзак за телефоном. Мной управляют навязчивые мысли, советующие прочесть сообщения от монстра, ведь я должна не прятаться, а контролировать ситуацию и быть готовой к его новым выпадам.

Зверь: «Ангелочек, ты какой цвет предпочитаешь больше: черный или розовый *эмодзи черта*?»

Алана: «Красный!»

Зверь: «Мой любимый цвет *эмодзи капли крови*»

Я закатываю глаза и пишу ответ.

Алана: «Чего ты от меня хочешь? Почему бы тебе не найти другую игрушку?»

Дверь кабинета открывается, и из него выходит доктор Фьюри в неизменном белом медицинском халате и с располагающей улыбкой на лице.

– Здравствуй, Алана. Проходи, – он открывает дверь шире, пропуская меня.

Кабинет Маркуса Фьюри выдержан в светло-бежевых оттенках, как и вся клиника, а на стенах висят постеры с цветовой абстракцией. Он усаживается за белый рабочий стол, а я опускаюсь в кремовое кожаное кресло напротив.

Доктор Фьюри – мужчина в возрасте, с сединой и морщинами, но выглядит он очень хорошо для своих шестидесяти лет. Общаясь с ним, я вспоминаю, как впервые увидела его, сколько часов прошло за терапевтическими беседами. Я никогда не замечала в его теплых карих глазах негатива. Он смотрит на своих пациентов по-отечески, с пониманием и готовностью выслушать. У него есть дочь немного старше меня, и я завидую ей белой завистью, что у нее такой отец, что он вообще есть у нее. Если бы мой папа нас не бросил, все могло сложиться по-другому.

– Как твои дела, Алана? Хочу отметить, что ты замечательно выглядишь. У тебя в жизни произошли изменения?

Я внезапно давлюсь слюной и прочищаю горло.

У них с Джесс какой-то особый сканирующий взгляд, что ли? Как это можно вообще увидеть? Не понимаю.

– Эм, нет… Все как обычно. Только я получила большой заказ от крупного строительного холдинга и буквально вчера закончила над ним трудиться. В ближайший месяц будут изготовлены и установлены баннеры с моими работами вдоль дорог Джорджии.

Доктор Фьюри с интересом слушает меня и в конце хлопает в ладоши.

– Потрясающе, Алана! Я горжусь твоими успехами! Это правда очень здорово.

– Спасибо, – смущенно отвечаю я, сдерживая улыбку.

– А что еще?

Я непонимающе качаю головой и вопросительно смотрю на врача.

– У тебя появился мужчина? Мне знаком этот блеск глаз. Совсем недавно ко мне приходила дочь, и, честное слово, у нее так же горели глаза. Она влюбилась и начала встречаться со своим коллегой, – с гордостью делится он.

– Нет! Никого у меня нет и ни в кого я не влюблена. Точно нет! – протестую я, вспыхнув от негодования.

Доктор Фьюри вытягивает перед собой ладони, останавливая поток моих объяснений.

– Я понял, прости.

Он собирается сказать что-то еще, но его взгляд внезапно падает на мою шею и становится задумчивым.

Я же замазала порез тональным кремом. Надо было надеть шелковый шарфик.

Маркус Фьюри вытаскивает из нагрудного кармана очки, надевает их.

– У тебя порез, Алана. На шее. От чего? Ты же не царапала себя? Я имею в виду специально, – добавляет он и внимательно следит за моей реакцией.

– Нет. Конечно же нет. Честно говоря, я так была увлечена работой, что не помню, откуда он взялся. Может, случайно стилусом поцарапалась или ручкой. Я не делаю себе больно, если вы об этом. У меня все отлично, правда, – говорю я и одариваю доктора самой лучезарной улыбкой, на какую только способна.

– Хорошо. Я этому очень рад, – он вытаскивает из стола белый пузырек с надписью: «Литий» и протягивает мне. – Держи, увидимся в следующем месяце.