– Поэтому он перестроил замок, перенес орган в то крыло и фактически замуровал себя, – продолжила Эва. – Замок стал его покаянием. А музыка – исповедью, которую больше никто не слышал.

– Спорная версия, – сморщил нос Леонид Феофанович. – Ребенок от служанки… Вряд ли он мог так убиваться.

– У него больше не было других детей, – перебил Яромир Петрович. – Возможно, это был его единственный шанс продолжить род.

– В этой семье к незаконным детям относились иначе, – неуверенно сказала Оксана. – В холле даже висит портрет сестры Станислава.

– Сестры? – удивился Яромир Петрович.

– Да. Рама у портрета проще. Она жила здесь, но во время приемов ей велели не показываться. В другое время, когда дома были только свои, она жила, как член семьи. Просто всегда знала свое место.

– Это портрет недалеко от входа в органный зал, верно? – с волнением уточнила Эва, подумав, что ее “Алисия” вот-вот обретет свою историю и это было пугающим. Возможно, она не хочет знать ее настоящего имени. Пусть она навсегда останется “ее Алисией”.

– Можно считать, что с таким отношением хозяев ей еще повезло, – Леонид Фефанович закинул ногу на ноги и скрестив руки на груди, подмигнул Галине. Однако та никак не отреогировала на его фразу.

Эва прикусила губу до боли. Вот что задержало ее возле этого портрета в первый раз. Вот что заставляло возвращаться к нему снова и снова.

Также как и “Алисия”, она сама, старалась соответствовать отведенной ей роли. Она не имела права выбирать собственный путь и просто соглашалась на судьбу, предопределенную чужими ожиданиями. Женщина, которая всегда была в тени и прекрасно осознавала свое положение: член семьи и сестра, а в то же время та, которой надлежало исчезать, если в дом входили посторонние.

Эва больше не боялась разрушить то хрупкое волшебство и таинственность, окутывающие этот портрет. Она хотела, чтобы у этой женщины наконец появилось право на собственное имя и историю.

– Это портрет у входа в органный зал? – тихо спросила Эва.

– Ее звали Розалией, – кивнула Оксана. – Мы с Никитой нашли это в документах.

– Розалией?.. – Эва выронила салфетку и безвольно опустилась на спинку стула.

Арно побледнел. Он понял все мгновенно. Диана попыталась положить руку ему на плечо, но тут же убрала ее.

– Мне надоело все это: и ваш замок и старые истории, – резко сказала блондинка. – Я хочу уехать.

– Не торопитесь, – усмехнулся Савицкий. – Вдруг и вам что-то будет интересно?

– Что, например?

– Смотрите, какая милая вещица, – Савицкий извлек из шкатулки на столе прямоугольный неясный предмет, похожий на золото с затертыми камнями. – Юля считает, что это изумруды.

Капитан потер камни на золотом столбике.

– Впрочем, не важно. Мы все думали зачем историку понадобились шкатулки из Лиона. Настолько понадобились, что он заказал ограбление квартиры.

– Что?! – Эва привстала и снова села. – Но как?

– А вы реально считали, что он просто так придумал историю с открыткой?

– Но ведь… это вообще вышло случайно.

– Виктор Карлович пригласил Эву в библиотеку потому что хотел поделиться некой тайной, верно? Ничего не упускаю? – он обвел глазами присутствующих и остановился взглядом на Эве.

– Верно.

– Но свою тайну так и не рассказал. Зато помог Эве подписать открытку для мамы и предложил сам отнести на почту. Я чуть не прослезился, как мило. – ухмыльнулся Савицкий.

– Очевидно, ему нужен был адрес. – хлопнула по столу ладонью Галина.

– А перед этим он как-раз узнал, что все старые семейные вещи остались в квартире у мамы Эвы, – кивнул капитан. – Историк был не так и прост. И друзей из криминального мира у него тоже хватало.

Эва на секунду застыла. В голове у нее складывался какой-то пазл.

– О боже… я столько лет не догадывалась…

– О чем? – уточнил капитан.

Она достала из сумки связку ключей и подняла ее над столом.

– Только не говорите, что у вас там на связке ключ от сокровищ замка, – рассмеялся Яромир Петрович.

– Нет, – улыбнулась Эва. – Это ключи от нашей квартиры и моего офиса. Но важны не они. Потом она попросила у капитана прямоугольный золотой предмет, который тот только что извлек из шкатулки.

Она позволила всем рассмотреть его и попросила у Юли рисунок со львом. Прямо поверх наброска Эва положила на центр прямоугольный столбик с темными камнями по краю. Контур центральной части идеально совпал с фрагментом из шкатулки.

– Это принадлежало моей прабабушке Элен и мы с родителями не раз гадали над его предназначением, потом забросили и забыли.

Диана наклонилась настолько близко, насколько позволял стол и выдохнула.

– Да, именно это и искал покойный Виктор Карлович. – согласился Савицкий.

Эва снова взяла в руки связку ключей, и у Дианы блеснули глаза, потому что она наконец рассмотрела брелок. Руки блондинки непроизвольно сжимались, а весь ее вид выдавал возбуждение и нетерпение.

– Этот брелок мне подарил пару лет назад дальний родственник, дядя Жан.– Эва покачала головой. – Он и сам не понимал что это, но его бабушка перед смертью попросила передать вещицу нам с мамой. Эва отсегнула от ключей брелок и положила на ладонь, показывая всем

– Вот такой прямоугольный предмет из золота, с вырезами по двум краям и углублением в центре третьей стороны. Я ума не могла приложить, зачем его бабушка передала это нам и что это. Но, как вы знаете, я люблю старые вещи и трепетно отношусь ко всему, что связано с семьей. Поэтому отнесла подарок в мастерскую, где мне просверлили отверстие и вдели кольцо для ключей.

Эва поднесла прямоугольный брелок к столбику с плющом на рисунке и, повозившись полминуты, соединила две части в одно целое. Только теперь все заметили, что в столбике с обеих сторон были такие же углубления как на одной из сторон прямоугольника с резными краями. А в брелке с задней стороны имелся раскладывающий штырь, на который легко можно было нанизать несколько фрагментов.

– Бабушку дяди Жана звали Розалия. Я только сейчас поняла, кем она была на самом деле.

Арно закрыл лицо руками, словно не в силах поверить, какой запутанной оказалась история семьи Эвы.

– Станислав был очень подозрителен. Он хранил одну часть ключа у сестры, вторую спрятал у Алены. А третья с головой льва, конечно, была у него самого.

– Но после революции оказалась у коллекционеров Европы, – вздохнула Галина. – Как и многие другие ценности нашей земли. А потом – на очередном аукционе.

– Из писем в шкатулке становится понятно, что Алена много лет переписывалась с сестрой Станислава Амброжевского, – подтвердила Юля. – А накануне революции Алена, которая к тому моменту уже стала Элен, уговорила Розалию переехать во Францию и помогла устроиться.

– То есть она теоретически могла узнать о том, что Станислав сожалеет о случившемся? – уточнила Галина.

– Она знала. Но так и не простила его. – Эва смахнула из уголка глаз слезинку и взяла в руки соединенные фрагменты ключа. Успокоившись окончательно, Эва повернулась к блондинке:

– Недостающая часть у тебя.

– Это абсурд, – бросила Диана. – Какие еще элементы, какие ключи… Вы все с ума сошли из-за этих легенд.

Но руки ее уже рылись в сумке. Наконец она вытащила косметичку и достала из нее золотого льва, купленного Арно.

Арно стало неловко впервые за весь вечер и он виновато посмотрел на Эву.

– Этот лев принадлежал моему роду, – сказала Эва спокойно.

Арно опустил глаза.

Эва соединила все три элемента и сомнений ни у кого не осталось.

У нее в руках был ключ.

Оставалось найти дверь.

– Вот теперь все становится на свои места, – сказала Диана и впервые за утро позволила себе усмешку. – Потому что, если убрать легенды, портреты и эти трогательные семейные открытия, остается очень простая логика.

Она повернулась к Савицкому, будто предлагая ему готовую схему.

– У Эвы был мотив.

В комнате стало тихо.

– Прости? – спокойно переспросила Эва.

– Мотив, – повторила Диана. – Самый банальный и самый надежный. Деньги. Более того, деньги, на которые, как она верит, у нее есть право.

Диана сделала паузу, давая словам осесть.

– Эва узнает, что муж изменяет. Что ее красивая жизнь вот-вот рухнет. Но у нее в шкатулках хранится история семьи, замка и огромных сокровищ. Наследие, о котором удобно вспомнить именно сейчас.

Савицкий медленно кивнул, не перебивая.

– Эва находит историка, – продолжила Диана, – человека, который способен разобраться в архивах и легендах, чтобы найти ключ. Она не знала, что третий элемент купил Арно, но у нее уже есть два из трех. И неважно, была ли Алена законной дочерью Амброжевского или нет. Для нее она – единственная кровная дочь хозяина замка. А значит, все это – может принадлежать ей.

– Какая глупость, – сказала Эва.

Но в этот раз в ее голосе не было твердости.

– Не глупость, – спокойно вмешался Савицкий. – Версия. И, надо признать, логичная.

Он повернулся к Эве.

– Мы с Юлей действительно прочли все письма. И знаете, что в них настораживает? Элен и Розалия, конечно, писали загадками, но разобраться в этой истории и понять правду совсем не трудно. Тем более, с вашим умом и опытом работы. Мне сложно представить, что, имея такие письма под рукой, вы ни разу не задумались о том, чтобы их прочесть.

– Но я не прочла… – Эва напряженно смотрела на Савицкого.

– Вы же не станете рассматривать этот бред, – Федор вскочил из-за стола.