Далее, без проволочек миновав таможню и пограничников, я уселся в «боинг» и взмыл над твердью земной, глядя в иллюминатор, где виднелось узкое и длинное, с тупо, как у самурайского меча, скошенным острием крыло самолета, бесшумно рассекающее облачную пелену.
Вскоре под крылом стылым свинцом зарябил океан.
Сбылось.
Я улетал в Америку.
ЧАСТЬ 3. СТОЛИЦА МИРА
ЧАСТЬ 3. СТОЛИЦА МИРА
1.
1.
Поздним вечером, прилетев в нью-йоркский аэропорт Кеннеди и усевшись в желтое такси, я попросил шофера отвезти меня в какой— нибудь из бруклинских мотелей, находившихся поблизости от квартала российских иммигрантов.
— В какой подешевле? — спросил водитель.
— Да, — сказал я, решив не шиковать.
— Самый дешевый — «Harbor Inn.» Ночь — восемьдесят долларов… Устроит?
Недорогой приличный пансион в Берлине обошелся бы мне в тридцать, так что за сумму практически втрое большую я мог рассчитывать, как мне подумалось, на значительные удобства, а потому с таковым предложением шофера без колебаний согласился.
Такси вырулило на скоростную дорогу, тянувшуюся вдоль океанского побережья, и понеслось по ней, безликой и серой, в густом и стремительном потоке машин.
Мотель располагался прямо у съезда с трассы, рядом с заросшим кустарником пустырем, обнесенным забором из металлической сетки.
Я вошел в крохотный холл, тут же уткнувшись в стойку портье, отделенную от внешнего мира мутным пуленепробиваемым стеклом, за которым восседала какая-то старуха лет восьмидесяти с пудовыми золотыми серьгами, в блондинистом парике, в темных очках, с обрюзгшей физиономией, зашпаклеванной густой косметической штукатуркой.
— Номер на ночь, — сказал я, просунув в щель, проделанную в стекле, сотенную купюру.
Мне возвратили сдачу и вместе с ней латунный почернелый ключ.
Я поднялся в темный номер, не без труда отыскал на стене вывалившийся из углубления в ней выключатель, болтавшийся на спутанных проводах. В комнате резко и тяжело воняло застоявшимся табачным перегаром. Ковровое покрытие было заляпано какими-то рыжими кляксами, белесыми разводами, и кое-где на нем отчетливо различались следы башмаков прошлых постояльцев.
Я отдернул жалюзи на окне, превкушая насладиться видом ночного города, но взгляд мой уперся в глухую стену соседнего здания. Повесив пальто, я присел на кровать, глядя на тумбочку, на чьей деревянной поверхности виднелись многочисленные следы от затушенных окурков.