— Меня зовут Евгений, — представился похмеляющийся собеседник. — Могу сделать вам второе предложение: сдаю за четыреста долларов в месяц второй этаж своего дома. Дешевая цена, но вынужден… Срочно… Материальные затруднения. У нас, белых офицеров, это распространено… Увы!

— Вы где-то работаете? — спросил я.

— Что? А… конечно, работаю, молодой человек, иначе на какие бы «бабки» я бухал?

Это был довод, разящий наповал.

— Я служу в «Лимузин-сервисе», — пояснил Евгений. — Собственная машина… «кадиллак», радио… Хорошая зарплата. — Он призадумался. — В принципе, как у летчика гражданской авиации. Если пахать, конечно. А я иногда себе позволяю… М-да. Но что поделаешь?.. — добавил обреченно. — Характер белого офицера, это…

— И где же находится ваш дом? — перебил я.

— Неподалеку. Sheepshead Bay. Знаете такой район? Изумительный, доложу я вам…

— Взглянуть на дом можно?

— Ну сейчас, закончим… — Собеседник выразительно посмотрел на графин.

Я расправился с завтраком, отметив, что приготовлен он отменно и способен выдержать любую критику.

Со жратвой на Брайтон Бич дело обстояло солидно, ничего не скажешь. Магазины ломились от колбас, подвешанных над прилавками, как елочные украшения, сыров, икры и всяческих разносолов, напоминая своим изобилием купеческие лавчонки девятнадцатого века, описанные русскими классиками и мной, выросшему в неплодородную эпоху социалистического строительства, не виданные.

Здесь, на Брайтоне, просто не понимали капризных американцев с их заботами о низкокалорийной пище, не содержащей жиров, увлечениями диетой и всякой там аэробикой.

Обитатели гетто жили на земле Нового Света так же, как и когда-то в Союзе, стремясь вращаться в среде соплеменников, обделывать делишки, руководствуясь привычными стереотипами, и воплощать свои прежние голодные мечты о колбасно-икорном рае в повседневную радующую их глаза и души реальность.

Пока Евгений поглощал целительный, с его точки зрения, алкоголь, я вышел из пельменной и прошелся к океану. Поднявшись по лесенке на набережную, замер, преисполненный восторга и счастья.

Вот что мне было столь необходимо, вот о чем я интуитивно мечтал!

Тугой соленый воздух заполнил легкие, пьяня своей первозданной свежестью и живительным холодком. Океанская ширь зачаровывала.

Набережная, представлявшая собой широченный деревянный настил, ровно тянулась вдоль побережья, казалось, в бесконечность. Мне моментально пришла мысль о велосипеде и спортивном костюме, сулящих славное времяпрепровождение.

Обитатели Брайтон Бич сидели неподалеку в большой открытой беседке, курили, пили пиво и, нещадно матерясь, резались в домино.