Схватка продолжилась.

Я вновь предложил ему отведать свою ножку, но он, улыбнувшись, покачал головой — мол, хватит, придумай что-нибудь новое, — это мы съели, оказалось — невкусно…

Мы держали друг друга прямыми захватами за рукава, кружась как бы в танце, темп которого нарастал с каждой секундой… Я понял: сейчас последует подсечка с падением, и я улечу в зеркальную стену через подставленную под мою ступню ногу резко опустившегося на татами противника.

Умно. Пришлось срочно потянуть кисть его руки на болевой прием, прервав таким образом наше изящное вальсирование.

Мы отпрянули друг от друга, замерев в напряженном ожидании.

Мне было очень интересно: я встретил противника, не просто искушенного в поединке, но и необыкновенно чуткого в прогнозе неведомых ему тактических действий.

Ну что ж. Таких, как этот Сергей, надо было глушить кардинальными методами. Как волков — за хвост и о землю.

Итак. Приемчик, способный остудить пыл бешеного слона… Вся его прелесть — в захвате обеими руками ворота: достаточно нейтральном, легко позволяемом, ибо таковое действие воспринимается, как некий первоначальный этап подготовки к приему, а это, по сути уже, и есть прием, причем мертвый, практически исключающий сопротивление.

Ворот киномоно, ведомый круговым вращением рук, тугой петлей охватывал горло противника, и оставалось лишь сжать пальцы покрепче, обвиснув на удавке всем телом и позволяя событиям развиваться уже как угодно, — финал схватки в этом случае предрешен. Даже выдающиеся физические данные никого не могли спасти: сонная артерия у всех людей одинаково защишена лишь тонкой, беззащитной кожицей…

Мы упали на татами, и Сергей лихорадочно ударил по настилу рукой, сдаваясь…

Я освободил захват.

Присутствующие, поднявшись, зааплодировали. Видимо, я только что уделал серьезный авторитет в этой профессиональной шарашке.

— Прошу еще одну схватку! — проговорил, растирая горло, Сергей, обращаясь к Накаяме. На чистейшем американо-английском. Этот парень родился здесь, в Штатах, и, судя по возрасту и облику, не на еврейско-советском Брайтон Бич.

Накаяма просьбу Сергея одобрил.

Я ухватил соперника захватом-растяжкой — за обшлаг рукава и за плечо, что позволяло держать его на длинном поводке, и начал лепить одну за другой деморализующие «подсеки», от которых он хотя и легко уворачивался, но способность к атаке утрачивал, и любая ошибка в сохранении равновесия грозила ему болевым в стойке, однако тут-то случилось непредвиденное: ноги Сергея внезапно взметнулись в воздух, сильно ударив меня внутренней стороной коленей в грудь, я ощутил, что бесповоротно падаю, одновременно отметив, что, будучи еще в воздухе, противник вытягивает мою руку, державшую его за плечо кимоно, вдоль своего живота, готовя классическую болевую «вытяжку».