— Хаски-парк откладывается, да?

Рамис и дочь почти одновременно восклицают «да», и мне не остается ничего больше, как следовать за ними.

Сидя на кресельном фуникулере, я повторно задыхаюсь от живописных видов и рассматриваю все вокруг до мельчайших мелочей, желая «сфотографировать» глазами каждый заснеженный холм и каждую возвышенность. Селин делает то же самое и одновременно дрожит от страха высоты, но я беру ее за ладошку и убеждаю в том, что это совсем не страшно, а наоборот — очень даже красиво.

— Тебя сфотографировать? — доносится до меня слева.

Рамис улыбается краешком губ, когда я поворачиваюсь к нему, и достает свой телефон.

— Вместе с Селин, — прошу его и протягиваю ему свой телефон. — На мой, пожалуйста.

Рамис кивает, и я прижимаю к себе Селин, чтобы мы точно уместились в кадре. Погода была невероятная — было не холодно и не жарко, поэтому я сняла шапку и стала позировать на камеру.

Когда Рамис закончил и стал возвращать мне телефон, он холодно произнес:

— Тебя попросили сфотографировать себя, а не виды. В мессенджере.

Буквально выхватив телефон из его рук, я вчитываюсь в сообщение Вадима и жутко краснею, будто меня уличили в чем-то действительно тайном и порочном, но по сути наши отношения для Рамиса таковыми не являются, поэтому я без зазрения совести выбираю самую лучшую фотографию по моему мнению и нажимаю на кнопку отправки сообщения.

А затем, подняв глаза, натыкаюсь на жутко темный взгляд Рамиса.

— Что-то не так? — слегка качаю головой. — Я не виновата, что ты прочитал сообщение от Вадима.

— Вадим? — спрашивает дочка, услышав знакомое имя. — А где дядя Вадим, мама?

— Он в больнице, Селин, — проговариваю спокойно, несмотря на прожигающий взгляд Рамиса.

— Он болеет? Как и я?

— Я думаю, да, — лгу ей, опустив глаза. — Но скоро он поправится.

Селин кивает и продолжает беззаботно болтать ногами, а фуникулер движется так медленно, что я очень резко жалею, что мы выбрали самый длинный маршрут.

Следующим пунктом в нашем маршруте оказывается тот самый Хаски-парк, который Рамис запланировал изначально. Потихоньку я перестаю удивляться пейзажам и видам и больше внимания уделяю Селин, рассказывая ей все подряд, что я читала об этих местах, когда хотела узнать о созданных условиях для жизни здесь удивительных хаски.

Я вспоминаю, что у Рамиса всегда вызывали недовольство мои пунктики относительно экологичного обращения с животными, и этот раз не стал исключением. Он все еще не воспринимает мое беспокойство всерьез. Кажется, что он меня никогда не поймет, а я — его.

Когда мы оказываемся на месте, то почти сразу же отправляемся на встречу с хаски. Когда Селин впервые видит их, то ее восторгу просто нет предела. Кажется, что даже ламе, на поиски которой я потратила много-много дней, она была не так рада, как встрече с этой специализированной породой собак. Когда Селин впервые гладит хаски, ее глаза светятся так ярко, что ей сразу же предлагают сфотографироваться на память.

Сделав несколько кадров, фотограф оборачивается на нас с Рамисом. Мы стояли в стороне.

— А родители почему стоят? В фотосессию все включено, вставайте с дочкой.

— Сначала я сфотографируюсь с Селин, потом ты, — говорю Рамису, словив на себе удивленный взгляд фотографа.

— Еще чего, Айлин, — хмыкает Рамис и утягивает меня за собой, после чего мы делаем несколько совместных кадров, хотя в мои планы и не входили общие фотографии с Рамисом.

Эта порода обладает невероятной добротой, пронзительными яркими глазами и мягкой шерстью, поэтому я тоже не отказываюсь потрогать их и прокатиться в упряжке, отправившись на прогулку с этими пушистыми животными.

Когда я сажусь в упряжку вместе с Селин, то думаю лишь о том, что решение отправиться к морю в короткой легкой куртке было просто отличным. Во-первых, здесь было значительно теплее, а во-вторых, это позволило мне намного свободнее чувствовать себя в санях, ничего не мешало веселиться и радоваться вместе с Селин, ощущая себя в некоторой степени таким же ребенком. Мама была права, когда говорила мне, что с детьми мы сами ощущаем себя такими же беззаботными и счастливыми, как раньше — в детстве.

— А ты что, не с нами? — вырывается у меня, когда Рамис помогает нам усесться, а сам отступает.

— Я буду ждать вас здесь, — произносит Рамис. — Мне надо поработать, Айлин. У меня телефон разрывается от звонков.

— И что, ты даже не боишься, что я сбегу в лес? — добавляю чуть тише, ощутив прилив адреналина. Мне почему-то хотелось, чтобы он поехал тоже, потому что в свете последних событий я чувствовала себя уязвимее и в меньшей безопасности.

— Не боюсь. Просто найду, — отвечает он с легким прищуром и дает нашему сопровождающему знак, что можно начинать маршрут под названием «Снежная поляна».

В дороге мы с Селин кричим, хохочем и смеемся, и на миг я забываю про недавнюю ночь, про слезы и про то, что моя жизнь, которую я выстраивала так тщательно и бережно, рушилась прямо на глазах. Все планы и жизненные приоритеты были сметены Рамисом буквально за считанные недели, но именно сейчас — в моменте — я была счастлива как никогда. И Селин, как бы я не противилась присутствию Рамиса в ее жизни, была невероятна счастлива.

Маршрут занял в общей сложности около часа, несколько раз мы останавливались в самых живописных местах, а затем снова неслись по заснеженным полянам и без умолку хохотали.

— Тебе нравится? — спрашиваю, склонившись над Селин. — Не страшно?

— Нет, мне очень нравится! — зажмурившись, хохочет Селин.

— И мне, — шепчу ей в ответ.

Когда наш маршрут заканчивается, мы с Селин с сожалением поднимаемся на ноги и благодарим нашего сопровождающего. Я оглядываюсь в поисках Рамиса, но нигде не нахожу его. Уже вынимаю телефон из куртки, чтобы позвонить ему, как ко мне спешит охрана Рамиса, которая, по моим ощущениям, неизменно всегда была рядом с нами.

— Он ожидает в гриль-беседке, я вас провожу.

— Благодарю.

Я беру Селин за руку и спрашиваю у нее:

— Замерзла, малышка?

— Угу. Немножко.

— Сейчас согреемся!

Подойдя к беседке, я стягиваю с себя перчатки и понимаю, как сильно замерзла лишь тогда, когда захожу внутрь. Но из самого худшего это оказывается еще не все.

Замерев в дверном проеме вместе с дочерью, я в прострации наблюдаю, как Рамис «работает».

А именно: откинувшись в кресле, он пьет горячий кофе и мило воркует с другой.

Глава 16

Глава 16

— Я скучала, Рамис, — слышу тихое признание.

По мере своего приближения я все отчетливее слышу признания, что сыплются из блондинки за их столиком, и ее тихий смех. Оставив Селин ожидать меня за другим столиком в самом начале, откуда не будет нас слышно, я решаю напомнить Рамису о том, что он приехал сюда для времяпрепровождения с дочерью, а не со всякими…

В ответ на признание блондинки Рамис промолчал.

Или он просто увидел, как я приближаюсь, поэтому и не ответил ей, что скучает тоже. Перекинув на меня свой взгляд, Рамис поджал губы и бегло осмотрел меня хмурым взглядом.

Да, Рамис, я все слышала.

Что теперь думать? Нужно было дождаться, что он ответит ей…

Хотя для чего это мне?

Не получив ответа на свое «скучала», блондинка стушевалась и резко перевела тему:

— Что ж, не ожидала увидеть тебя отдыхающим, Рамис. Кого-кого, но точно не тебя.

Ответа Рамиса я не дожидаюсь, подхожу ближе и смотрю прямо на него.

— Добрый вечер, Рамис, — произношу громче, чем следовало бы, и останавливаюсь взглядом на миниатюрной блондинке с изящными изгибами тела, которые сразу бросаются в глаза даже несмотря на теплый комбинезон, в котором она, по всей вероятности, покоряла местные горы.

По глубокому взгляду блондинки я понимаю, что она приходится ровесницей Рамису, но это не мешает ей выглядеть эффектно. Наоборот, я даже немножко завидую ее мудрости во взгляде и одновременно прекрасным внешним данным. Казалось, что у меня нет ни того, ни другого, и вообще я была готова вспыхнуть как спичка, когда увидела Рамиса с другой.

Я не ревновала, просто…

Как он мог забыть про Селин?!

— Вы закончили, Айлин? — спрашивает Рамис как ни в чем ни бывало.

— Как видишь.

За столом возникает напряженная пауза: подруга Рамиса перестает смеяться, да и сам Рамис подбирается и становится чересчур серьезным. Смягчив упрекающие нотки, я прокашлялась и сказала:

— Селин замерзла, и мы сразу направились к тебе.

— Отлично. Айлин, познакомься с Наташей. Она моя хорошая знакомая.

Я перевожу взгляд на Наташу и сдержанно киваю в знак приветствия, рассчитывая почти сразу же отвести свой взгляд, но что-то заставляет меня задержаться глазами на незнакомке.

Чуть позже понимаю, что меня задержали боль, ревность и одновременно умиротворение во взгляде блондинки, и я понимаю, что она обо мне точно знает. И то, что раньше я приходилась Рамису женой — тоже.

Только откуда?

— Приятно познакомиться, Айлин, — произносит блондинка и резко переводит взгляд на Рамиса.

Я тоже смотрю на него, но совершенно не понимаю, в чем дело.

Мне казалось, что блондинка вот-вот расплачется. Прямо сейчас. В особенности, когда к нам подходит дочь и неожиданно для всех обнимает Рамиса.

Впрочем, времени на выяснения у меня тоже особо нет, поэтому я дожидаюсь, пока Наташа покинет гриль-беседку, и мы останемся втроем и пересядем за столик пошире.