Сделав свой заказ, Селин просится посмотреть на большой камин, расположенный в углу беседки, и я отпускаю ее.

Оставшись в Рамисом наедине, я невзначай спрашиваю:

— Твоя знакомая настолько хорошая, раз вы так долго обнимались на прощание?

— Ты засекала время? — хмуро спрашивает Рамис.

— Ничуть. Просто интересно, в какой промежуток времени она была у тебя: до помощницы или после?

— До тебя, Айлин. До тебя.

Замолкнув, я вскидываю вопросительный взгляд на Рамиса.

— Я не понимаю.

— А ты хочешь понять? Или ты будешь закидывать меня претензиями с порога? Если начинать этот диалог, то это она должна злиться на тебя, а не наоборот.

— Злиться? Что я сделала ей, интересно? — негодую тихо, захлопнув меню, которое листала в попытке успокоить нервы.

— Айлин, она моя бывшая, — поясняет Рамис. — Мы были в отношениях три года, потом мои родители поставили мне условие, что я должен жениться на «своей», и я женился. На тебе. Наташа осталась в прошлом, я больше не встречался с ней.

— Что ж…

Я замолкаю, слегка качнув головой, но почти сразу спрашиваю:

— Ты любил ее?

— Не знаю. Но мне было хорошо с ней.

Мне было хорошо с ней…

— Тогда почему ты расстался с ней? Почему взял меня в жены?

— Не одна ты входила в этот брак не по своей воле, Айлин. Я тоже находился под гнетом отцовского давления, но, по крайней мере, я всегда знал, что мне придется жениться на своей. Ею оказалась ты.

— Значит, ты тоже не хотел этого брака?

Рамис качает головой, а я окончательно запутываюсь в нашем таком сложном прошлом. Почему мы не говорили об этом раньше? Почему не узнавали друг друга? Не говорили о том, что нас беспокоит?

Обрастая прошлым друг друга, мы бы познавали друг друга, сейчас же для этого уже слишком поздно.

— Скажем так: это ты не хотела этого брака, а я знал, что так нужно и так принято. Другую бы в семью не приняли. Только свою. Я мог быть в отношениях с кем угодно, но жениться обязан на своей. Таковы традиции. Давай поужинаем, Айлин.

На этих словах нам приносят заказанные блюда, я зову дочь ко столу, и мы откладываем тему о Наташе.

После фуникулера, общения и совместной фотосессии с хаски и катанию на упряжках мы, наконец, согреваемся и пробуем на вкус невероятно вкусные и горячие блюда.

Чуть позже, откинувшись в своем кресле, Рамис спрашивает:

— Селин, тебе понравился сегодняшний день?

— Да! — радостно выкрикивает Селин, и я прыскаю со смеху. Кажется, что в этот момент не было никого счастливее дочери.

После ужина, когда приходит пора возвращаться домой в апартаменты, я больше не затрагиваю тему прошлых отношений Рамиса, и всю дорогу мы проделываем в молчании. Кроме Селин, конечно же — она без умолку рассказывает Рамису разные истории из садика, о которых Рамис попросту не знал. В апартаменты мы возвращаемся за полночь сытыми и полными ярких впечатлений. Я собираюсь искупать Селин и принять душ самой, но резко останавливаюсь, когда вижу в гостиной цветы.

Они лежали на обеденном столе. Два огромных букета.

— Это тебе, — шепнул Рамис, встав за мою спину. — И для Селин.

Рамис берет цветы в охапку, вручает один Селин, а другой мне.

— В честь чего? — не понимаю я.

— С наступающим новым годом, Айлин, — произносит он, смотря прямо мне в глаза.

Удерживая букет белых роз обеими руками, я испытываю внутри целую бурю эмоций и не нахожусь, что ответить, разве что короткое:

— Спасибо.

Оставшийся вечер я занимаюсь тем, чтобы отыскать подходящие вазы под наши огромные букеты, а под вечер, уложив Селин спать, я выхожу в гостиную.

Рамис стоял у панорамного окна с бокалом в руке и задумчиво смотрел вдаль.

— А ты скучаешь по ней? — спрашиваю тихо, вспомнив признание блондинки.

— Это было давно, Айлин.

— И все же? Ты свободен и больше не женат, вы могли бы…

— Не могли бы. У нее муж, дети.

— Но она тебя любит. Она мудрая, совсем другая. Не такая, как я. Наверное, она была бы тебе идеальной женой, — признаюсь честно, не испытывая при этом стыда.

Я же понимаю, что я другая. Наташа, кажется, идеально подходила такому мужчине как Рамис.

Я подхожу ближе и вспоминаю ее взгляд. Чуть потухший, но все еще горящий, влюбленный.

— Остаточная влюбленность — еще не любовь, Айлин. Этого недостаточно для создания крепких отношений. Мы изменились, и все это осталось в прошлом. Я хочу закрыть этот диалог, я устал оправдываться.

— Я ни в чем тебя не виню. Просто спрашиваю.

Рамис чуть вздыхает и поворачивается ко мне. Он делает несколько неторопливых шагов, останавливаясь от меня на расстоянии считанных сантиметрах.

В гостиной остался приглушенный свет и потрескивал камин, а Рамис, кажется, вот-вот поцелует меня.

И самое главное, что я совершенно не знала, что почувствую в данный момент. Диалог о прошлом не расклеил нас, как я думала. Напротив — очень даже объединил.

— А я уже привык, что ты только винишь. Поэтому о Наташе тебе никогда не рассказывал. Спокойной ночи, Айлин.

Погладив меня по щеке, Рамис оставляет бокал на журнальном столике и скрывается в своей спальне, а мне только и остается, что выпустить из легких воздух, который неосознанно набрала перед ожидаемым поцелуем…

Глава 17

Глава 17

Утром я просыпаюсь в хорошем настроении и даже строю планы, куда сегодня мы можем отправиться с дочерью и Рамисом, вот только у судьбы, похоже, были совсем другие планы.

Выбравшись в гостиную, я застаю Рамиса одетым в деловой костюм и пакующим небольшой чемодан с документами.

В голове сразу начинает всплывать множество вопросов, не дающих покоя.

Куда он?..

Неужели уезжает?..

— Доброе утро, Рамис, — произношу, осторожно наблюдая за его сборами.

Рамис вскидывает на меня свой темный взгляд и оставляет чемодан в полураскрытом виде. Я бегло осматриваю чемодан взглядом и нахожу в нем большую кипу документов, тоненький ноутбук и очень много пятитысячных купюр, перевязанных тоненькими резинками.

Рамис подходит ко мне очень близко, загораживая собой чемодан, приподнимает мое лицо за подбородок и заставляет посмотреть на себя.

— Доброе утро, Айлин. Мне нужно уехать по работе, но я вернусь так быстро, как только смогу.

— Но ведь ты брал отпуск, разве нет? — в моем голосе непроизвольно проскакивают нотки обиды.

— На заводе произошло возгорание из-за одного кретина, который не соблюдал правила техники безопасности. Требуется мое личное присутствие.

Я понимающе киваю, хотя и чувствую жуткую обиду, но не понимаю ее причину. Мы взрослые люди, к тому же — еще и в разводе, а я веду себя как четырехлетний ребенок. Нет, даже хуже, потому что я тут же хочу взять телефон, чтобы проверить, действительно ли Рамис сказал правду или нет.

Или Рамис снова лжет, как в годы нашего брака. Подобное уже случалось однажды, только тогда Рамис сказал, что на стройке погиб человек, и теперь его срочно вызывают в Санкт-Петербург. Он пробыл там неделю или даже больше, а я в новостях ни одной статьи об этом не нашла. Ни по телевизору об этом не говорили, ни в интернете не писали. Я хотела спросить Рамиса напрямую, когда он приедет, но к тому моменту я уже выяснила, что в Санкт-Петербург он ездил с помощницей. К тому же, я уже настолько извела себя мыслями и догадками, что и спрашивать не имело смысла.

В этот раз я тоже сдерживаю свой порыв и дожидаюсь, пока Рамис соберется и для него пригонят машину в аэропорт. Я завязываю пояс на халате и предлагаю свою помощь в сборах, но Рамис уже собрал небольшой чемодан с документами и был готов уезжать. Даже костюм надел.

Все произошло так быстро, что я почувствовала резкий прилив тревоги и не знала, как с ней справиться.

— И что теперь будет? — спрашиваю осторожно.

— С чем?

Рамис вскидывает непонимающий взгляд и поправляет галстук. Костюмы ему всегда шли, как и женщины, которые всегда липли к нему как мухи на мед.

— С тем человеком, из-за которого произошло возгорание. Он жив?

— Нет, Айлин. Поэтому у меня большие проблемы.

— Это ужасно, — выдыхаю тихонько. — Ты снова надолго? Просто через четыре дня новый год, и…

— Я вернусь к новому году, — обещает Рамис.

— Я имею в виду, что я хотела бы вернуться домой до нового года. Не будем же мы отмечать праздник здесь, правда?

— Айлин, я приеду и все решу. С вами останется охрана, вы можете выходить в город и торговые центры.

— Мне не до торговых центров, Рамис, когда моей дочери угрожают, — начинаю моментально заводиться и чувствую, как Рамис заводится тоже.

Это неправильно.

Мы снова встаем на те же грабли, снова вспыхиваем по щелчку пальцев и не можем найти компромисс, но мне по-прежнему кажется, что в наших конфликтах по большей части виноват он, его работа и его помощницы…

— Я все решу, — произносит Рамис сквозь зубы. — Просто пожелай мне хорошего пути, от тебя больше ничего не требуется.

Сделав глубокий вдох, я киваю и даже совершаю несколько шагов по направлению к Рамису. Для чего — не знаю, словно по привычке собираюсь обнять его перед дальней дорогой и попросить не задерживаться, но в последний момент я резко останавливаю себя.

Как раньше уже не будет.

Не успев хорошенько подумать о своем порыве, я оказываюсь в объятиях Рамиса. Он сжимает меня крепко-крепко и говорит:

— Задерживаться не буду. Обещаю, что я вернусь к новому году. Может, встретим его вместе? Попробуем?

Я качаю головой, насколько позволяют его руки, и шепчу: