Почему она выбрала Россию — наверное, потому что любила эту страну. Она прожила тут целых шесть лет, до кризиса 1998 года, писала стихи и картины. Дружила с художниками братьями Ткачевыми, ее очень интересовало, как так можно — писать картины в две руки, она написала стихотворение "Московская барышня", посвященное их раннему полотну с одноименным названием. Она общалась и с Игорем Ароновичем Круглым, искусствоведом, постоянно ходила по галереям, и по знакомству даже иногда находила картины. И Лэй коллекционировала произведения русских художников, у нее есть немного стихотворений о России, они напечатаны в сборнике избранных произведений".

Ли Цуйжэнь продолжает: "Она постоянно переезжала. Она жила на станции метро Университет, на Баррикадной, снимала вместе с другими китаянками. Она все время жила будто бы нигде, и мужчины у нее не было. Хотя нет, один раз она все-таки вышла замуж — за Чжан Шишаня в 1991 году, он был председателем Союза писателей провинции Шаньси. Выходит, не всегда она была одна, но дома у них не было, потом она уехала в Россию — и все. Говорят, он приезжал к ней сюда, но я его не видела. В мужчинах она разочаровалась еще раньше, в 80-е в Китае у нее был молодой человек, но он заболел и умер. А был ли аборт? Не знаю, в Китае до сих пор очень стыдно говорить об этом. Это ее личная жизнь, а рожать без мужа очень стыдно.

Ее все осуждали за то, что она писала стихи об одинокой женщине и о своем теле, никто не решался раньше заговорить об этом, а И Лэй смогла. Она через свое тело хотела раскрыть свободу человека и женщины, и не хотела быть зависимой от мужчины. Вы читали ее стихотворение "Гранатовое дерево" (石榴树)? Семечки граната как дети — это символ такой в Китае". Очевидно, что этот текст вызывающе телесен для Китая 80-х и несет в себе мощный заряд протестного женского. Он в общем о конфликте традиции и естественности, и это проиллюстрировано картиной нежеланных родов — картиной насилия традиции и над телом женщины, и над телами ее детей.

"Она не хотела, чтобы все женщины были одиноки, как она, в некотором смысле она тоже была традиционной китайской женщиной", — говорит Ли Цуйжэнь. "Она поддерживала и тех, кто выбрал материнство, и в этом, насколько вы понимаете, совсем нет противоречия. Она хотела, чтобы у нее, у женщины, было право на свой взгляд на вещи, она хотела, чтобы была красота.

И Лэй умерла в Исландии. Она любила путешествовать, за всю жизнь побывала в 67 странах, и в последней из них у нее случился сердечный приступ. У меня в мессенджере до сих пор есть последний диалог с ней. Я спрашивала: "И Лэй, где ты? Если все у тебя хорошо, напиши мне". Ответа не было. В ночь перед смертью она еще снимала какие-то видео, утром почувствовала себя плохо и позвонила в Китай, но связь была плохая. Она спрашивала у знакомого подруги, врача, какие таблетки ей лучше принять, но было уже слишком поздно. Вызвали скорую, но уже не было возможности ее спасти. Она умерла 12 июня, и 14 июня в Китае уже вышел ей посвященный номер журнала. 30 августа был день ее рождения, и мы, ее друзья, в интернете создали общий чат, там ее фотографии, записи ее голоса, видео, в чате больше ста человек делились материалами. Я тоже отправила туда много фотографий. Один из нас даже предложил создать в городе Тяньцзинь музей творчества И Лэй, надеюсь, это удастся, мы все отдаем ему вещи, связанные с И Лэй, ее книги. Она действительно была очень светлым борцом, и память о ней нужно сохранить".