Лес еще не проснулся, он, как все вокруг, исчез в тумане. Вдруг где — то раздался шорох, стая оленей двигалась медленно, величаво, они дошли до лестницы, сорвали с куста последние зеленые листья, и встретившись взглядом с Анитой, прошли мимо. Она сидела неподвижно, чтобы не напугать их, не лишить величия, чтобы они не разбежались как трусливые зайцы.

Тишину леса прервали птицы, они просыпались и рассказывали друг другу о снах, приснившихся этой ночью. С самого высокого дерева падали на землю уходящие из жизни бордовые листья. Вдруг птицы замолкли, серый цвет неба нагонял на них страх.

Старое высохшее дерево возле балкона в глубокой задумчивости смотрело на растущие рядом крепкие молодые деревья, как друг за другом с их веток падали листья, как только ветер начинал их трясти, и они все больше оголялись.

«Теперь они узнают, каково терять красоту, наконец — то поймут меня», — говорил мрачный вид дерева. Оно было таким старым, что даже не помнило, когда в последний раз на его ветках росли сочные листья, и если до сих пор не развалилось, то только потому, что ветер его жалел, обходил стороной, чтобы не дай Бог оно не упало от малейшего дуновения.

Осенний ветер, холодный, безжалостный, мчался по лесу, и падали желтые листья, оставив позади короткую жизнь.

Оранжевые птицы медленно бродили под деревьями, останавливались то у одной лужи, то у другой, сделав глоток, отходили в сторону и удивленно смотрели вокруг, стараясь разглядеть в тумане исчезнувшую жизнь.

Заблудившийся олененок остановился возле куста с желтыми листьями, жалобным голосом несколько раз позвал родителей, не дождавшись ответа, убежал в лес.

На этом кусте листья приходили в жизнь и уходили из жизни желтыми, должно быть, потому, что хотели подольше остаться в памяти людей, потом цвет меняли на зеленый, и только осенью снова желтели.

Но осенний желтый цвет отличался от того ярко лимонного цвета, когда они появлялись на кустах, он терял яркость, становился каким — то нездоровым, чувствовался скорый конец. Холодный дождь, все еще помня, с какой любовью поливал их летом, оплакивал их смерть, когда безразличный ко всему ветер уносил листья далеко от родного куста, бросал на мокрую землю, будто еще весной не было никого, кто бы ни восхищался ярко — лимонным цветом листьев.

Дикие гуси пролетели высоко над лесом, и вдруг, запутавшись в белом густом тумане, в панике закричали.

Пожалев то ли диких гусей, то ли Аниту, сидевшую на зеленом стуле, ветер поднялся с такой силой, что прогнал туман, и лес наполнился светом.

Анита сразу посмотрела на высокое дерево с левой стороны леса, еще вчера оно гордилось золотистой листвой, теперь было наказано ветром за высокомерие. Растерянно смотрело вниз, на свою недавнюю гордость, на золотистые листья, плавающие в луже. Бедное дерево оплакивало былую красоту каплями дождя, оставшимися на ветках, роняя их друг за другом.