Третий Завет — по убеждению ряда русских мыслителей Серебряного века, должен появиться после книг Священного Писания — Ветхого Завета и Нового Завета, составляющих Библию. Поэма несёт в себе мысль о великом будущем России — «начертательницы Третьего Завета».

Израмистил — это имя Есенин составил из слов: «изографство» и «мистическое». В письме к Иванову-Разумнику (Ташкент, май 1921) он высказывал мысль о том, что искусство в некоторой степени должно быть связано с мистической образностью, с загадками языка. Это искусство поэт «хорошо изучил, обломал». «И даже в поэме „Сельский часослов“, — говорил Есенин далее, — назвал это моё брожение „Израмистил“. Тогда мне казалось, что это мистическое изографство.

Теперь я просто говорю, что это эпоха двойного зрения, оправданная двойным слухом моих отцов, создавших „Слово о полку Игореве“…»

В поэме «Сельский часослов» использованы сюжеты и образы Библии (Книга пророка Исайи, VII, VIII, IX). Так, например, сюжет 4-й главки поэмы, связанный с именем Израмистила, напоминает библейский сюжет о рождении Еммануила (еврейское имя Господа Иисуса, встречаемое первый раз в пророчестве Исайи о рождении Спасителя от Девы.

Иорданская голубица

Впервые опубликовано: газета «Известия Рязанского губернского совета рабочих и крестьянских депутатов», 1918, 18 августа, № 170; газета «Известия ВЦИК», М., 1918, 22 августа, № 180 (Лит. прил. № 1).

В дальнейшем вошло в сборник «Сельский часослов», М., «Московская трудовая артель художников слова», II год I века (1918 г.).

Иорданская голубица — один из источников образа — в Новом Завете: когда Иисус был крещён Иоанном в реке Иордан и вышел из воды, то «увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и испускался на Него» (Мф. III, 16). Ср. также определённую параллель первой строфы третьей главки поэмы со строчками «Снова голубь Иорданский / Над землёю воспарил» из «Поддонного псалма» Николая Клюева — сочинения, к которому не раз обращался Есенин на рубеже 1917–1918 годов (см. его письмо Иванову-Разумнику конца декабря 1917 г. и статью «Отчее слово», 1918 г.). Впрочем, употреблённое здесь Есениным слово «голубица» (вместо «голубь») несёт дополнительную смысловую нагрузку — ведь в одном из народных поверий «называют голубицею» (Аф. III, 222) человеческую душу. В свете этого заглавие «Иорданская голубица» вполне соответствует содержанию произведения:

в целом оно безусловно навеяно мифопоэтическими представлениями о посмертной судьбе тех человеческих душ, которые переселяются в рай или, говоря словами поэмы, в «благие селенья» (см. последующий комментарий).