Я ввалился в свою комнату и упал на футон. Был уже вечер, шестой день моего заключения внутри своей же головы. Шестой день, как я продолжаю симповать к Мирай, создавая с ней все возможные романтические сценки, которые только приходят мне в голову.

И это утомляет. Даже очень.

Журнал всё ещё мне недоступен — только лишь клоун, который подаёт информацию очень порционно и когда ему вздумается. А потому я не имею ни малейшего понятия, сколько у меня сейчас баллов. Немало, по меньшей мере немало. Жаль только, что с идеями у меня нынче голяк. За эти шесть дней я использовал почти все самые распространённые штампы жанра романтическая комедия, до которых только смог додуматься.

Мне повезло, — Мирай была очень податливой девушкой и шла на любую авантюру, которая приходила в мою голову. Но при этом её собственный характер, скажем так, был слишком нежным и пассивным, чтобы она могла просто так, из пустого места, создавать для меня баллы. Нет, для этого нужен был персонаж активный — цундере, яндере… С ней же мне приходилось всё делать самому, и это по меньшей мере выматывало.

Тренировки с мечом, которые я для себя устроил, тоже сил не прибавляли…

Забавно, я устал у себя же во сне.

Ещё одной проблемой, размышлял я, рассматривая потолок, было то, что пускай два из трёх жанров — хоррор и романтическая комедия, — я более или менее мог фармить у себя во сне, с ФБС это не работало. Для него нужны были соперники, битвы, драма… Я мог бы каждый день сражаться с Мирай, но это даже звучало немного странно…

К тому же женщин мне бить запрещалось… Хотя… Интересно, а во сне оно считается?

Я вздохнул.

Ладно. Пока у меня ещё были некоторые идейки, как заработать побольше баллов. Воспользуюсь ими, а дальше… Посмотрим. Нужно всё-таки выбираться из этого мира.

Как-нибудь…

Я выглянул в коридор и увидел, что девушка ещё спит. Дождавшись, когда она проснётся, — раскрылись голубые глазки — я сказал Мирай:

— Хочешь прокатиться на чёртовом колесо?

2.

Несмотря на шесть дней, которые прошли с исчезновения почти всего человечества, в парке развлечений продавали свежую сахарную вату.

По всей видимости сказывалась нереальность происходящего.

Даже не пытаясь использовать мудрёную машину вата-дела, я сразу взял висевший на витрине его ларька образец сладости и пошёл делиться с Мирай.

Девушка куснула и сказала:

— Очень сладко…

— Сахар же, — заметил я, после чего покрутил вату, нашёл то рваное место, которого касались губки Мирай, и как бы случайно прильнул зубами; девушка, увидев это, нежно покраснела; сам я порадовался заработанным баллам.