– Что вы будете с ними делать? – Русс указал на пленных, бредущих под конвоем.

– Продам, – пожал плечами едущий рядом с ним Эйрих. – Не подскажешь, сколько стоят такие рабы?

– Крепкие, из воинов… – задумался римский примипил. – Думаю, пятьсот-шестьсот силикв. Но ты же везёшь сразу много…

– Две тысячи восемьсот сорок семь, – назвал точную численность Эйрих.

– Тогда цена на рынке резко упадёт, – вздохнул Русс. – Ожидай, что втрое или даже впятеро. Лучше бы тебе договориться с оптовым закупщиком на твёрдую цену, потому что продажа в одном городе неизбежно скажется на ценах в других городах, а быстрее слухов ты их возить не сможешь.

– Но можно ведь отправить сразу десяток отрядов с малым количеством рабов, – не согласился Эйрих.

– Ты знаешь, как они мрут? – усмехнулся римлянин. – А ещё они воины, поэтому склонны к побегу, что влечёт потери, снижающие твой итоговый доход. Нет, надо продавать их сразу, ну или в двух-трёх городах. Также учитывай, что их надо хотя бы как-то кормить всю дорогу, чтобы они сохранили товарный вид. За голодных рабов оплата сильно ниже.

– Резоны в твоих словах есть, – согласился Эйрих. – Не то, чтобы мне было это важно, но просто любопытно: куда дальше отправятся проданные рабы?

– Сначала их разделят на покорных и непокорных, – начал объяснять Русс. – Это быстро определяется в школах для рабов. Кого-то из них обязательно купят ланисты, но это будут самые крупные и умелые, а купят их не больше сотни в общем, потому что достаточно богатых ланист в наши времена не так уж и много. Ещё самых молодых, смекалистых и покладистых, но тут таких мало или вовсе нет, купят для обучения в мастеровые или в услужение. Нет, последнее очень вряд ли. Остальные же, без каких-либо альтернатив, пойдут в шахты и латифундии. Если их купит крупный и влиятельный магнат, то им доведётся поработать и там, и там. Тяжкая судьба их ждёт, конечно…

– Почему тяжкая? – не понял Эйрих.

Он вдруг понял, что только слышал о шахтах и латифундиях, совершенно не представляя себе, как там всё устроено. Не пришлось к случаю спросить у знающих людей, но это дело поправимое.

– Потому что из шахты возврата к свободе нет, как и с латифундии, – ответил Русс. – Раб там будет работать до тех пор, пока не умрёт. Продыху давать не будут, плохо просыпаешься – плетей, не работаешь – плетей, медленно работаешь – плетей, долго ешь – плетей. Поранился – первый раз подлечат, но взамен, как поправишься, увеличат время работы на несколько недель, чтобы окупить визит лекаря, второй раз поранился – сильно подумают о том, чтобы не лечить тебя, а снова погнать на работы, но может повезти и всё же подлечат. Третье ранение – это гарантированная смерть. Там нравы жестокие, потому что работают люди, которые рабов за людей не считают. Сбежать почти невозможно, всё отлажено так, что за каждым шагом каждого раба кто-то наблюдает. А даже если ухитришься сбежать, очень быстро найдут и загонят с псами. Потом наказания и работа до тех пор, пока не сдохнешь. Я вообще никогда не слышал, чтобы с шахт или латифундий кто-то сбегал… Участь хуже смерти.