Мать, конечно, обрадовалась рыбе, но её явно больше радовал тот факт, что с Эйрихом всё обошлось. Как рассказали Валамир и Видимир, она места себе не находила, узнав, что её любимчик слёг с какой-то хворью неизвестно где, неизвестно у кого. Почему-то это беспокойство вызвало неожиданное чувство теплоты в душе Эйриха – он не один в этом мире, о нём кто-то думает и беспокоится. Отец, конечно, тоже беспокоился, по-своему, ведь его дружина три дня искала по окрестным лесам хоть какого-нибудь знахаря, но отец был подчёркнуто спокоен и не проявлял эмоций, как это пристало достойному мужу.
Умом Эйрих понимал, что мать беспокоилась только потому, что она мать и не может иначе, но в душе ему всё равно было приятно.
«Не ожидал я, что меня, после стольких прожитых зим, так просто растрогать…» – подумал он с усмешкой.
Теперь, когда пределы остготского улуса в безопасности, зима пройдёт спокойно.
Вообще, традиционно зимой особо-то нечего делать. Но не Эйриху.
У него полно забот в любое время года: надо следить за подготовкой будущих остготских легионеров, разбираться с аркобаллистами, которые следует освоить в производстве и внедрении в будущий легион, надо освежать знания в новых и старых стратегемах, написанных в книгах, надо разрабатывать и пробовать новые – дел много и остатка зимы может оказаться мало…
Глава двадцать третья. Состязание
Глава двадцать третья. Состязание
– Зачем ты выдернул нас на эту холодину? – ёжась и потирая руки, поинтересовался Аравиг. – В такую погоду даже волки по норам прячутся…
Он, разумеется, преувеличивал, потому что на улице было не так уж и холодно. Мороз, конечно, стоял, но далеко не самый худший.
– Скоро вам всем будет очень тепло, – усмехнулся Эйрих.
Посреди чистого поля, в одной миле от деревни, собралось сорок всадников, которые понятия не имели, зачем Эйрих собрал их всех с утра пораньше. Причины сбора были неочевидны, потому что очень сложно связать и объяснить нахождение на одном поле всадников и козла.
А замыслил Эйрих одну старинную игру, имевшую вечную популярность среди всех известных ему кочевников его прошлой жизни. В эту игру играли все встреченные им когда-либо кочевники, причём правила отличались лишь незначительно.
Игру эту называли «кок бору»,[66] она была небезопасной, но крайне увлекательной, потому что бросала вызов всем навыкам всадника и победа в этой игре ценилась лишь чуть ниже, чем победа в битве, а в больших играх, проводимых во время курултая, победители заслуживали память и славу как самые могучие багатуры. Часто бывало, что победу одерживали именно багатуры, как правило, имеющие все необходимые для этого качества, а также лучших коней. Но так бывало не всегда и шансы на победу имелись даже у простых степняков, достаточно ловких и смелых.