- Слава Богу, церковь наша уже в этом году будет стоять. Богоугодное дело поднимаем, - перекрестившись, как полагается, сказал Макурин.

- Слава Богу, слава Богу, - тоже перекрестившись, одобрительным эхом отозвался его управляющий. Что бы он не говорил, а в Бога Аким верил. Радовала его и возможность получать православные таинства в своей деревине или, как говорит барин, в селе.

- В честь этого поискал я с божьей помощью священника. Трудно было, но все-таки нашел. Дом надо мужикам построить, как говорили. Только вот какая докука. Молод пока наш отец Дмитрий, а потому не женат. А этого наша православная церковь не любит. Надо женить. Что у нас девок свободных нет? Так ты, Аким, поговори, пусть своих дочерей подвигнет. От моего лица я обещаю, что жена отца Дмитрия будет свободна от крепостной тяготы. И я со своей стороны дам и скотинку, и одежу и мебель, все, как полагается.

Вот это славно! И богоугодное дело и какой девке повезет.

- Сделаем, барин! - охотно согласился Аким.

- И смотри не тяни, что б к ближайшему сходу и крестьяне были управлены, и девка нашлась в жены отцу нашему. А то наказание тебе удвоится, - пригрозил он напоследок.

Сам он, несмотря на грязь, лужи и кое-где оставшийся снег, отправился к Лаврентию – для дальнейшего развития пчеловодчества и не только. А то сезон уже приходит, цветы вот-вот раскроются, а мы телепаемся.

Нет, разумеется, не все было плохо. Лаврентий оказался со старшим сыном в работе, подправлял, подчищал старые ульи и ремонтировал новые.

Четыре пасеки ныне поставлю, в каждой от полусотни до сотни семей пчел, - сказал хозяин, явно гордясь собой.

Андрей Георгиевич и сам понимал, что от одного крестьянского хозяйства больше требовать больше не надо. И психологически и физически уже не вытянет. А давиться, добиваясь лишней сотни ульев… зачем это?

Более оптимистичный и более эффективный вариант – выделить от него старшего сына в отдельное хозяйство. Если у него такие же умелые руки и сметливая голова – а, судя по всему, это так и есть – то в новом хозяйстве вскоре тоже будет четыреста – пятьсот семей. Воевать они не будут, если только соревноваться, так это даже хорошо. А так, поля огромные, рынок свободный, что еще надо?

- Лаврентий, подойди-ка ко мне с сыном! - небрежно приказал Макурин в полголоса.

Работавший с позволения помещика Лаврентий подошел сам и подтолкнул сына. На всякий случай поклонились. Барин все-таки, к тому же добрый, о крестьянине беспокоящийся.

Андрей Георгиевич подал знаком, мол, вполне доволен. Спросил об актуальном для него: