Смотри, разгильдяй, у вас почти с десяток хозяйств осталось без скота. Ладно, два хозяйства, там вообще мужиков не стало. А остальные? В одном лошаденка умерла, еще три хозяйства выделились, а отцы не осилили им скота дать. И так далее. Где тут ваша община, Аким?

- Так мужики не захотели, - тихо, но упорно возразил Аким.

Так, что это, бунт на корабле? - насторожился попаданец, - корпоративные интересы всегда сильны. И поскольку они здесь не интересны, то их надо безжалостно уничтожать.

- Аким, я сильно недоволен общиной. И ты, как староста Березовое, будешь наказан ха нее.

- Дык ведь!? - пискнул тот, крайне удивившись такому подходу своего, как оказалось, сурового помещика.

- На следующем сельском сходе община будет в твоем лице наказана! - объявил жестко барии, огласи им всем, что я пока добр и не буду бить всех виновных домохозяев. А вот тебя побью. Тридцать розог. Хотел было, чтобы управляющий побил старосту. Но, поскольку, ты у меня пока и тот, и другой, то я жалую. Пусть мужики порют.

- Благодетель, не выдержу я по старости лет! - рухнул на колени крепостной крестьянин.

- Сам виноват! - непреклонно ответил барин, - побездельничали без помещика? Решили, что сами все можете? Забью или оставлю тебя от должности управляющего. Не надобномне такового!

Отдышался от внезапной вспышки. Ему стало жалко своего пусть немного лукавого, но все же слугу. Действительно же, не выдержит сердце. Потом к жалости присоединилось практичность. Мужик ее крепок, а он, даже забив его, будет платить за него казеные повинности. То есть платить будет, конечно, крестьянская община, а все равно из его кармана. Таковы крепостные реалии XIX века. Да и управляющий… лучше ли будет из ихмужиков? К этому он, по крайней мере, привык.

- Вставай, Аким! - торжественно провозгласил помещик, - жалко мне тебя. Но поскольку община все же виновата, розог тебе дадут, но по десять ударов за раз. Три последующих схода будет начинаться с твоей порки. И хватит об этом, - предупредил он любые возражения Акима, - каждые вяканья будут «вознаграждены» по десять розог дополнительно.

Его собеседник горестно, на замолчал. По этой тишине было видно, как ему тяжело далось молчание и какие бы твердые доводы он бы смог привезти. Больше всего старосту злило, что многие исправные хозяева выступали против повинностей куда горячее его, а накажут только его. Вот ведь паршивцы!

А барин меж тем говорил о другом, в общем-то, еще более важном:

- Церковь, я вижу, у нас прирастает и довольно-таки быстро.

Действительно, ватага пришлых строителей, стимулируемая финансово, работала весьма эффективно. И теперь можно было твердо сказать, что к сочельнику, а, может быть, и в рождеству, церковь заработает.