А заговорил Андрей Георгиевич, разумеется, об обучении письмоводителей и об увеличении в связи с этим штатов.

Александр Николаевич тоже немедленно активизировался и между тремя мужчинами развернулся конструктивный разговор. Вначале существовало три точки зрения на данную проблему – по количеству собеседников. Затем постепенно Андрей Георгиевич не то, чтобы настоял – Боже упаси! – просто обрисовал картину будущего так, что его направление оказалось самым перспективным.

При чем, что характерно, выводы делал сам монарх Николай I, но сугубо в его ключе. При таком раскладе Макурин, естественно, не возражал, как не был против и цесаревич Александр Николаевич. Решено было на первых порах вести учебу каллиграфии силами педагогов «Школы языка», а также, при необходимости, подключая учителей других школ. В дальнейшем же можно было и подкорректировать. Сам же Макурин корректировал и помогал наиболее перспективным.

Потом Николай I и его личный письмоводитель разбирали накопившиеся документы, а цесаревич, сославшись на неотложные дела, ушел. Везет же человеку!

Макурин такой возможности не имел, император не хотел. Поэтому, покряхтев, они более детально рассмотрели содержание имеющегося документа о всемирном, в данном случае, европейском миропорядка в связи с беспорядками начала 1830-х годов (в истории затем оставшихся, как революции 1830-го года). Главной причиной этих событий (называйте, как хотите) у обоих собеседников были довольно бестолковые действия властей соответствующих стран и провокационные шаги Англии. Андрей Георгиевич, правда, усматривал здесь и объективные следствия. Монархия, как европейская форма правления явно устаревала, но об этом он благоразумно промолчал, поскольку разговор плавно перешел бы на Россию с соответствующими выводами. А он что, революционер?

Интересно было другое. Поскольку тема была международная, то документ был обильно заполнен иностранными терминами и словосочетаниями. Николай по традиции семьи Романовых в XIX веке, великолепно знал ведущие европейские языки. Но он искренне удивился, что и Макурин знает и как бы не лучше монарха. Сам попаданец по традиции XXI века плотно общался с европейскими странами (и не только) и выучил почти десять языков. Для XXI века это было обычно, для XIX удивительно и император только кивал головой, поражаясь разносторонностям поданного.

А у Макурина на это был один простой ответ, как он сказал однажды и не императору, хотя и при нем:

- Я, господа, представитель потомственного дворянского рода, включенного в Бархатную Книгу. И поэтому имею многие способности, на то я и русский дворянин, честь имею!