Вошел обер-полицмейстер. Седоватый такой дяденька, хотя чувствовалось, еще крепок и полон сил. С достоинством поклонился, заговорил. По-видимому, у них уже был разговор, и Николай конкретизировал интересующие его темы. Во всяком случае, говорил тот уверенно, твердо и не ждал наводящих вопросов.

Андрей Игоревич, разумеется, не собирался идти у главного силовика столицы и обрисовывать именно его картину положения Санкт-Петербурга. Но одно он выяснил точно и в этом не усомнился – столичное население уже узнало о новом святом и заметно волновалось. Ха, а он бы не волновался?

Что же это Бог, хотя бы предупредил о таком чуде в его лице, он бы приготовился… как-то с кем-то. Впрочем, в любом случае ему придется частично приоткрыться, хотя бы с Николаем I. Про попаданца он ни за что не будет говорить, тогда он точно будет жить в положении почетного заключенного, в лучшем варианте. Или просто будет объявлен сумасшедшим, как Чаадаев. А вот поболтать о ментальном визите на Небеса, или, как сейчас говорят, полете души, ему, с небольшими корректировками не только можно, но и нужно.

Макурин огляделся. Обер-полицмейстер после короткого доклада был отпущен. Настю он, после некоторого сопротивления, сам отправил «по месту работы» - в покои императрицы Александры Федоровны. Они остались одни – он и государь. Самое время как бы раскрыться, раз уж так «по небесному велению» получилось. Заодно надежно закрыть его положение попаданца, которое вот-вот окажется раскрытым. Сумеешь?

Ха, за две-то активные жизни, особенно в XXI веке!

- Мне надо перед вами повиниться, государь, - с виноватой мордашкой, ее еще в таком случае называют моськой, обратился Макурин к императору, - я очень перед вами виноват.

- Ну-ка, молодой человек, - с интересом произнес Николай, понимая, что о государственном преступлении здесь точно идти не будет.

И он не ошибся. Сделав глазки, как у кота в мультфильме о Шреке (или, хотя бы, попытавшись) он грустно повел свое повествование, сочиняя на ходу.

Рассказ получился грустно – ностальгическим. Однажды ночью в юные годы, перекрестившись и помолясь Господу перед сном, он уснул и увидел яркий и почти реалистичный сон о путешествии души на Небо…

Жизнь в юности была, естественно, в теории, а вот ментальный поход к Богу вполне реальным. Хотя, в любом другом случае было бы наоборот.

Император внимательно слушал, и по его лицу было видно – он и хочет верить и не может полностью поверить. Очень уж не сходился его рассказ с библейскими повествованиями. С другой стороны, если бы был похож, его можно было обвинить, всего лишь, в копировании Библии. А так…