Анжелика остановились, переводя дыхание, этим воспользовался противник.

— Мадам, мы сейчас говорим не о господине Наполеоне, — впервые встрял в разговор Клен. — Мы ожидали, что вы попробуете оправдать все свои поступки. Мы знаем, что вы обладаете красноречием, в этом мы убедились, но больше вы не введете нас в заблуждение.

— Хорошо, можете мне не верить, это ваше право, — согласилась Анжелика. — Ответьте только на один вопрос, господин Наполеон. Я только и слышу о предсказании, но вы-то сами видели, читали его, чтобы так утверждать, что там говорится про меня?

— Мадам, в нём говорится, что… — начал гордо мужчина, но Анжелика не дала ему договорить.

— Господин Наполеон, я слышала и без вас, что в нём говорится. Услышьте вы меня. Я спрашиваю: вы сами лично видели предсказание?

Наполеон смутился, но ответил с обиженным достоинством:

— Нет, мадам, но его видели и читали другие.

— Кто? Покажите мне этого человека, и я буду говорить с ним.

Мужчина молча оглянулся, как бы ожидая чьего-то признания, но люди за спиной напряжённо молчали, наблюдая за диалогом, и он опустил глаза.

— Господа, есть ли среди вас тот, кто лично сам читал предсказание? — громко спросила Анжелика.

Вопрос встретила гробовая тишина.

— Меня удивляет, — продолжала девушка, выдержав паузу, — что вы все верите в недосказанные слухи и верите господину Наполеону, который ещё вчера строчил на вас доносы. Вы верите ему больше, чем мне только потому, что он с вами дольше. Тогда как я ни словом, ни делом не предала никого.

— Мадам Анжелика, я вам верю! — воскликнула стоявшая позади Фиалки девушка.

— Я тоже вам верю, а не этому прощелыге, — выкрикнул из толпы мужской голос.

Следом прозвучали ещё несколько нестройных восклицаний.

— И я!

— Я тоже!

Но большинство людей молчало. Было тихо так, что стало слышно, как часы пробили семь раз. Заседание затянулось дольше обычного, но их никто не прерывал, и люди не торопились уйти.

— Ну, что вы скажете, господин Наполеон? — спросила Анжелика, победно глядя на мужчину.

— Я могу повторить только то, что уже говорил. Уверен, что сам дьявол подсказывает вам нужные слова. К сожалению, а может и к радости, но я не обладаю красноречием.