В результате, войско Ганнибала начало колебаться, не желая идти в атаку, чем, собственно, Я и воспользовался, отправив всю первую линию во фронтальную штыковую атаку при массированной поддержке артиллерийского резерва.

Вся первая линия, это, соответственно, двадцать четыре роты лёгкой пехоты и двенадцать рот линейной пехоты. Как уже ранее было упомянуто, в первой линии, таким образом, находилось семь с половиной тысячи пехотинцев и четыре пушки.

Естественно, довершить разгром противника ударом во фланг я отправил шестнадцать рот тяжёлой кавалерии, что, в свою очередь, две с половиной тысячи всадников.

Всего, таким образом, в атаке предполагалось одновременное участие целой половины моего войска — десяти тысяч человек. И нет, не надо считать меня безумцем — я не от своего великого счастья отправил стрелков атаковать гораздо более подготовленного к ближнему бою врага.

Просто так получилось, что к этому моменту практически закончился дымный порох, ведь из-за ошибки хранения пороха на складе, допущенной из-за неправильной оценки климатических условий Иберии, большая его часть, как раз и хранившаяся на складе, за ночь отсырела на влажном тропическом воздухе и стала непригодной к использованию.

В итоге, солдаты имели только тот порох, что хранили всё время при себе, а он, к сожалению, быстро кончился у первой линии, хотя остался у второй.

Собственно, артиллерийский порох тоже подходил к концу, правда, уже из-за ошибок в расчёте необходимого для похода количества артиллерийского пороха.

Так что да, особого выбора не было — к следующей атаке врага, если бы она вообще случилась, армия бы уже лишилась поддержки основной части артиллерии, что, как вы понимаете, даже звучит не очень.

Именно поэтому, в общем-то, и была запущена столь своевременная, но всё ещё безумная по своей сути штыковая атака линейной пехоты, которая уступала врагу количественно и качественно, когда дело шло о ближнем бое.

И, естественно, это было очень рискованно, но… ставка сыграла! Сыграла, потому что моральный дух врага находился буквально на дне и в тот момент он бы побежал даже после атаки едва вооружённой толпы гражданских.

Тем более, что он находился под массированным огнём артиллерии и был лишён значительной части своего офицерского состава, не говоря уже о том, что он изначально был крайне деморализован новостью о бегстве значительной части его кавалерии, традиционно считающейся основным ударным кулаком карфагенской армии.