У дяди Толи на машину оформлена генеральная доверенность, но пользоваться в личных целях он машиной стесняется. Придется успокаивать его дальше:

— Дядь Толь, вот посмотри на меня — ну какой из меня ребенок? Я стараюсь, и мама старается, но это уже все равно немножко не то, — грустно вздохнул я. — Я этого не помню, но она меня, считай, ровесницей родила, и всю жизнь на меня и угробила. Моя благодарность за это безгранична, но всем будет лучше, если я съеду, когда немного подрасту. Дослушайте, пожалуйста! — попросил собравшегося перебить отчима. — И лучше — персонально мне. Будь мама одна, мне было бы совестно от нее уезжать, а так у нее будете вы и настоящий ребенок. Понимаете? — серьезно посмотрел ему в глаза.

— Кажется, понимаю, — вздохнул он.

— Вы — не альфонс и не примак, — отчим вздрогнул — ключевые слова наконец-то прозвучали! — а я продолжил. — Нормальный мужик, и я вижу, насколько для вас мучительна вся эта ситуация. Давайте зайдем с другой стороны: вот вы — будущий кандидат наук, сын генерала — и неважно, насколько подло Родина поступила с Павлом Анатольевичем — народ его как исторического деятеля сильно уважает! — не говоря уже о жутком дефиците приличных мужчин в СССР. Не пьете, опять же! Вы, как ни крути — завидный жених!

Судоплатов гоготнул.

— А мама — классическая мать-одиночка с наиболее мерзкой формой «прицепа» в виде пацана-подростка. Вы же не знали, как все обернется, когда к нам тогда пришли? Значит — пришли от чистого сердца, приняв сложное жизненное решение. Я вас за это — уважаю и ценю. Всё!

— Ты как-то мрачно смотришь на мир.

— Диалектично — мы же в СССР! — хохотнул я. — Давайте стараться лучше ладить и относиться к этому всему проще, дядь Толь. Вы право на свою долю заботы еще получите, когда я на ком-нибудь женюсь и переключу внимание туда. А пока, пожалуйста, позвольте мне возместить маме тринадцать потраченных на меня лет.

— Да все нормально! — потрепал он меня по плечу.

— Кстати о возмещениях! А правда, что наше правительство уже много лет не возвращает долги Госбанку, то есть — печатает деньги, отчего рубль теряет покупательную способность?

— У нас об этом все знают, — кивнул дядя Толя. — Но говорить об этом не принято.

— А правда, что при Сталине сразу после войны все долги Госбанку постарались вернуть как можно скорее?

— Это правда, — подтвердил он.

— А почему не возвращают теперь?

— Я полагаю, что надеются на скорое наступление коммунизма, — улыбнулся отчим.

— Логично! — оценил я. — Коммунизм-то он все спишет. А пока наслаждаемся невидимой, но вполне ощутимой инфляцией с риском получить полный экономический коллапс через пару десятилетий. Печатая деньги, ленивые старики прожирают моё будущее!