— Если станет можно — все поедут в Москву.
— Так и есть! И это — третья проблема. Вот замечали, дядь Толь, что у нас уже которое столетие всего два нормальных города — Москва и Ленинград? Считай, полуколониальная система! С этим тоже надо что-то делать.
— И делать будешь ты? — иронично поднял он бровь.
— А я что, в ЦК? — фыркнул я. — Мое дело маленькое — указать на проблему, а там власть пускай чинит, отрабатывает
Судоплатов заржал, туфлёй ткнул печку, и та отреагировала парой обрушившихся кирпичей.
— Сносим и отстраиваем заново! — решил я. — Спасать здесь уже нечего.
— Скажи, ты же не побежишь в Кремль со своими размышлениями? — проявил заботу дядя Толя.
— Побегу, но только тогда, когда это станет продуктивным! — кивнул я. — То есть — не в этом, не в следующем, и даже не через два года!
Отчиму этого хватило, и мы поехали домой, оставив позади приговоренные к сносу руины — пора забирать маму из больницы.
* * *
— И снова здравствуй! — привычно поприветствовал я одетую в вязаный свитер, теплые колготки и длинную юбку маму и подхватил один из чемоданов, заодно получив поцелуй в лоб.
Подхвативший второй и третий чемоданы — он жених, он пусть грыжу и надрывает! — дядя Толя получил поцелуй в щечку, мама надела новую шубку, и мы пошли на выход. По пути я начал нагнетать интригу:
— Мам, а ты знала, что сегодня — день сюрпризов?
— Это почему? — с улыбкой потрепала она меня по голове.
— Будешь узнавать постепенно! — пообещал я.
Попрощались с тетеньками на «ресепшене», и мама остановилась на крылечке, с наслаждением вдохнув холодный свежий воздух:
— Ух и належалась я! Больше ты меня туда не упрячешь! — заявила она мне, и пошла к заехавшему в ворота больницы такси, подумав, что это за нами.
— Не туда! — взял я ее за руку и повел к нашему «Москвичу». — Сюрприз номер один — экспортный вариант 412-го «Москвича» теперь принадлежит нашей семье! — указал на машину.
— Откуда? — ахнула мама.