— Говорят, что операция займет целый день, но я ничего не почувствую — усну, и проснусь уже здоровая!

Повезло — наши медики аневризму подтвердили, а американские согласились взяться за лечение, только валюту плати. С последней проблем тоже не возникло — Надины картины регулярно возят за рубеж, и за ту самую валюту продают. Как бы цинично не звучало, но деды из ЦК вложение посчитали выгодным. Или я слишком плохо о них думаю?

— Все обязательно будет хорошо! — с легкой душой пообещал я ей.

А как иначе? На данный момент все, за что я берусь, у меня получается. Не может же здесь случиться иначе? С девушкой мы до ее отъезда успели разочек нормально погулять — как раз между подтверждением диагноза (Фурцева в щеки меня за это расцеловала, и согласилась Наде о моей роли в ее судьбе не рассказывать — неловко получится!), и в целом подружились, поэтому предложил:

— Следующий Новый Год предлагаю отмечать вместе, большой дружной компанией!

— Если мама пустит! — хихикнула Надя. — Я тебе еще позвоню, когда после операции разрешат!

— Обязательно звони!

В трубке поскрежетало, и меня переключили на Екатерину Алексеевну.

— Повезло тебе, Сережка!

— Такое везение совсем не радует, — честно признался я. — Но все будет хорошо, я в этом абсолютно уверен!

— Маму-то когда стричься приведешь? — подобрел голос министра.

— А давайте я ей трубку дам, и она с вами сама договорится! — предложил я.

— Давай, — величайше дозволила она.

— Мааам! — не без удовольствия завопил я.

— Чего орешь? — выглянула она с кухни — завтра Новый Год, и родительница уже начала заготавливать вкуснятину — встречать будем семейно, с Судоплатовыми.

— Поговори с Екатериной Алексеевной.

— Выключи плиту! — велела родительница, бодро топая обтянутым фартуком животиком вперед.

Смиренно стянув чудо-обувь в виде обитых резиной валенок, потушил под булькающей кастрюлькой пламя, и вернулся в коридор, где мама радостно выражала готовность прибыть хоть сейчас. А чего ей, советской автоледи?

— Я с Сойкой погуляю пойду! — взяв красиво упакованную контрабандную пластинку японского джаза — его Саяка и ее родители очень уважают — чмокнул маму в подставленную щеку и вышел из квартиры.

Спустившись на лестничную площадку, извлек из-за ремня увесистую «бандероль» — законченная инфобомба! Сегодня я ее наконец-то отправлю! И сразу же нужно начинать сочинять следующую… Ладно, ради Родины я готов если не на все, то на многое!