Этого «дядей» звать не стану — ему лет двадцать пять!

— Мы брата хоронили — под «ЗиЛ» попал, — Сделал ему неловко «корсетный» — а вот этому от тридцати до сорока, рожа интеллигентно-еврейская.

— Меня вроде меньше помяло! — Хрипло прервал я повисшее молчание.

Народ облегченно хохотнул — даже интеллигент! — и дядя Семён заверил:

— Да считай и не помяло — что тебе сотрясение и два сломанных ребра? Пару дней отлежишься и домой — хоккей смотреть по телевизору!

Так себе перспектива — хоккей мне как-то не очень. Но «дома» всяко будет лучше, чем здесь. Ощутив позывы, попробовал встать и скривился — больно, блин, и голова кружится!

— Давай помогу! — Воспользовался шансом «безрукий» и поднырнул мне подмышку.

Аккуратно поднялись — ему придется идти на полусогнутых, на полторы головы выше! — и я напряженно посмотрел на него.

— Да не боись! — Хохотнул он: — Мне по-маленькому!

Это меня устроило, и мы медленно и печально выбрались в коридор.

— Петрухин! — Раздался сердитый женский голос: — Куда его потащил?

— Ссать! — Честно ответил мой провожатый.

— А утка на что? А меня позвать? — Вкатилась в поле зрения полненькая, лет тридцати, кудрявая медсестра.

— Да че он, не мужик? Сам не дойдет? — Привел Петрухин разумные аргументы.

Медсестра посмотрела на меня, получила подтверждающий застенчивый кивок, вздохнула и посторонилась. В туалете безрукий отвернулся, пока я делал дела — размер члена полностью устроил, учитывая, что я еще подрасту, потом я стянул с коллеги по мочеиспусканию больничные штаны, он оправился, я натянул штаны обратно, и мы двинулись в обратный путь.

— Меня Андрей зовут! — Видимо, воспылав ко мне симпатией после такого трогательного ритуала, представился он.

— А я… — Проблема!

— Сергей! — Хмыкнул он: — Крепко же тебя приложило.

— Крепко! — Согласился я: — А как тут вода работает?

Наклониться, чтобы попить из-под крана, я не решился — больно же!