— Меня просить нужно! — Снова заспавнилась рядом с нами медсестра и выдала мне стакан с водой.

Напившись, поблагодарил и спросил:

— Простите, не помню как вас зовут.

— Антонина Петровна! — Улыбнулась она, явив пару золотых коронок: — Ты иди, отдыхай, — Мягко пожелала мне: — А ты его не колобродь! — Это уже строго и Андрею.

Входили мы в палату под бормотание вернувшегося к чтению газеты «корсетного»:

— …Самолёт Douglas DC-8 Super 63CF авиакомпании Seaboard World Airlines, США, нарушил воздушную границу СССР. На борту самолёта находились 214 военных, направлявшихся на войну в Южный Вьетнам, и 24 члена экипажа. Самолёт был перехвачен советскими лётчиками в 8:20 утра и принуждён к посадке на 2,5-километровой бетонной полосе аэропорта Буревестник на о. Итуруп в 8:39 утра. Самолёт и члены экипажа находились на территории СССР двое суток, после чего были отпущены. Капитан самолёта Джозеф Тосолини принёс извинения за нарушение воздушной границы СССР.

— Вот суки! — Отпустил меткий политический комментарий «человек-мумия».

— Иваныч — сам летчик! — Пояснил мне Семён: — Вот, сел неудачно.

— Хоть не угробил никого! — Оправдался летчик.

— Это — главное! — Веско подытожил «корсетный».

Андрей помог мне улечься на койку, и я моментально уснул.

Открыв глаза в следующий раз — состояние ощутимо улучшилось, головокружения почти нет — услышал облегченный женский вздох:

— Сереженька! — И мне по лицу аккуратно провела ладонью худенькая женщина «чуть за тридцать» с красивым, почти лишенным морщин, лицом в обрамлении каштановых кудряшек. Глаза — с зеленой радужкой, но красными от слез белками.

Тело словно само отреагировало на материнскую (а кто это еще может быть?) ласку, и я чуть не замурлыкал от удовольствия.

— Слава богу, очнулся! — Со светлой улыбкой на лице начала она плакать: — А то напугали меня тут — ни себя, говорит, не помнит, ни других.

— Не помню, — Сглотнув ком в горле — прости, женщина, но твоего сына я каким-то образом вытеснил, и виноватым себя чувствовать не собираюсь — меня тоже не спрашивали! — ответил я: — При виде тебя я чувствую тепло, заботу и спокойствие. Ты — моя мама?

Женщина испуганно пискнула и прикрыла рот руками. Нужно просто потерпеть — со временем мы с ней обязательно поладим. Не можем не поладить — никто подмены и не заметит. У меня жутко удобная травма и поразительно хорошее для переродившегося настроение — от открывающихся перспектив захватывает дух, а от осознания своего пребывания в «золотом веке СССР» сердце сладко сжимается от странной для никогда не жившего в СССР человека ностальгии — молод я был, относительно молодым и умер, и СССР люблю, так сказать, как сеттинг и отечественный Древний Рим.