— Да это-то понятно, досточтимый. Это наш народ, и чем он весь будет здоровее и благополучнее, тем здоровее и благополучнее будет и весь наш анклав, и наши потомки в нём. Конечно, это в их интересах.

— То-то и оно. Люди — разные, и интересы у них — тоже разные. То, что хорошо для одних — плохо для других. Всех не облагодетельствуешь, а значит, приходится делать выбор, кто мы и с кем мы. А выбрав — быть для кого-то хорошим, а для кого-то — злодеем.

— И кем я буду для гуанчей, сомневаться не приходится, — хмыкнул наследник.

— Тем же, кем и мы были в своё время для лузитан нашей нынешней испанской метрополии — завоевателем и форменным беспредельщиком. Даже хлеще. Лузитаны тогда хотя бы повод нам дали для нашего ответного вторжения своим набегом на Бетику, а что нам сделали эти гуанчи с Пальмы? С их точки зрения справедливость будет уж точно не на нашей стороне, и в этом смысле с ними разве поспоришь? Будешь, Волний, затыкать им рты, когда они будут говорить тебе об этом?

— Не буду, папа. Правду — пусть говорят. Если тебе правда в глаза не колет, то с чего бы ей тогда колоть в глаза и мне?

— А в чём был наш беспредел по отношению к лузитанам? — не поняла Турия, — Они же первыми напали на нас и разве не по заслугам за это получили?

— Это — да, и наше ответное вторжение было по их понятиям справедливо. Хоть и непривычно, чтобы турдетаны, и вдруг не только отразили набег, но ещё напали в ответ сами, но — справедливо. Пришли, накостыляли, похулиганили вволю, отобрали у них, что приглянулось — это всё было по понятиям. С чем к нам шли, то и от нас схлопотали. А вот дальше мы как раз и учинили с их точки зрения форменный беспредел, когда не ушли со своей добычей восвояси, а остались в их стране, подмяли её под себя и навели в ней свои порядки. На это они нам повода по их понятиям не давали. Этого они с нами не делали и даже в мыслях такого не держали, фантазии бы не хватило, а мы с ними — сделали.

— Ни с того, ни с сего, представляешь? — добавил Волний, и они рассмеялись, — А самое ведь интересное, папа, что у меня в когорте не так уж и мало лузитан. Сыновья тех, кому ты тогда устроил беспредел с оккупацией, теперь идут со мной устраивать такой же беспредел тем гуанчам.

— Молодец! — одобрил я, — Я как раз об этом хотел вам сказать, но ты сообразил и сам. Именно в этом заключается главный парадокс нашей экспансии. Давно ли лузитаны были её жертвой? Но теперь, став нашими и в качестве наших, они идут продолжить нашу экспансию вместе с нами и добыть новые земли не только для нас, но и для себя, и для тех своих соплеменников, которые подросли вместе с нашими в нашей общей с ними стране.