А методы — ну, по эпохе и методы. Не слюняво-сопливая современная эпоха на дворе, а суровая античная, в которую и с людьми не миндальничают, при необходимости множа на ноль целые народы и хвастаясь этим как величайшим благодеянием для своего. Куда там до тех античных деятелей Алоизычу, который подобных мероприятий уже не афишировал напоказ, потому как ближе к середине двадцатого века это считалось уже не комильфо катастрофически. Да и в девятнадцатом афишировать уже стеснялись. В этом же античном мире город разрушить, истребив тех его жителей, которых в рабство увести побрезговали — обычное дело, и уничтожение Карфагена в известном нам реале — случай ещё далеко не самый типичный, потому как карфагенянам всё-таки предлагался вариант избежать порабощения и истребления. Многим другим таких вариантов не предлагалось. Майнака, Тартесс, Вейи — это только те случаи, которые вспоминаются сходу, а сколько ещё менее известных? Живя с волками — изволь и сам соответствовать окружению.

А не миндальничая с людьми, тем более никто не миндальничает с животными. Специализированные породы домашней живности, прекрасно известные в античном мире и далеко ушедшие от результатов простой народной селекции — нагляднейший показатель тех драконовских мер, которыми они выводились. Собаки, лошади, ишаки, коровы, овцы с козами и свиньи — все прошли через жесточайшую селекцию с беспощадной отбраковкой не соответствующих хозяйским запросам. Хочешь жить сам и продолжиться в потомстве — потрудись соответствовать. Кошак же, реально не одомашненный по причине полного отсутствия у него инстинкта групповой иерархии, а только прирученный, такой жёсткой селекции в античном мире избежал. В деревне, как я уже сказал, он вписывается почти как есть, если только домашнюю живность от бесхозной отличить в состоянии, а в особняках и дворцах у больших и уважаемых главнюков за ним есть кому и следить, и прибирать. У гребиптян, для которых он священен, ему вообще лафа, особенно в храмах Баст, где его и холят, и лелеют, и от всех жизненных невзгод оберегают. Но по причине священности его вывоз из Гребипта ограничен, а по причине жадности фиников, не изменившейся и после их эллинизации, ограничен и его вывоз из Передней Азии. В результате в греко-римском мире ближневосточный кошак — предмет роскоши, с которым носятся почти как в храмах Баст, и этим затруднено его внедрение в массы при размножении. Долго ли проживёт на улице античного города кошак, у которого полностью отсутствует собакобоязнь? Ровно до первой же встречи с первой же стаей городских дворняг.