— Пятьсот рублей каждому! — предложил я. — Это же в какой-то степени получается эксплуатация человека человеком, Виктор Васильевич, хоть и опосредованная, поэтому, пожалуйста, разрешите мне немного успокоить совесть вот так.

Бывалый взяточник и крышеватель московской торговой мафии от такой мощной ауры святости помрачнел, пожевал губами:

— Сережа, а давай мы с тобой пополам смету оплатим?

Вилка издала еле слышимый смешок.

— А какая у вас зарплата? — с живым интересом спросил я.

— Триста шестьдесят рублей, — отвел глаза Гришин.

— Трехмесячная мамина, — вздохнул я и спросил. — А как у члена Политбюро?

Владимира Васильевича перекосило:

— Тысячу двести.

— Все вместе — это больше чем Генеральный секретарь! — широко улыбнулся ему я. — Это хорошо, что на таких ответственных должностях хорошую зарплату платят, на вас ведь жизнь сотен миллионов советских граждан, — простил я ему «бохатый» образ жизни. — Извините, Виктор Васильевич, у вас же, наверное, семья, а я у вас… — посмотрел на смету, поделил на два. — 14378 рублей заберу на пруд, который сам и затеял? Это же … — сделал вид, что задумался. — Почти ваша годовая зарплата! — ужаснулся. — Простите, я после этого спать спокойно не смогу. Пруд ведь мне нужен, — светло улыбнулся. — И никто за него лишений и неудобств терпеть не должен. Более того — я думал получится дороже, поэтому готов, с вашего разрешения и помощью, конечно, немного масштабировать. Посмотрите, пожалуйста, проект?

Гришин с мучительной миной на лице кивнул, и, конечно же, все одобрил.

— А это вам от меня небольшой подарок, если позволите, — с улыбкой вытащил из Виталининой сумочки «Историю одного города». — Шуточный — вы же действующий московский градоправитель! — детский смешок. — Не обидитесь?

— Что ты, спасибо! — дернувшись жилкой под глазом, с улыбкой принял он книгу. — Будет полезно перечитать, но у нас все-таки в почете коллегиальное принятие решений.

И смотрит такой с надеждой.

— Коллегиальное принятие решений — это правильно, у нас все-таки страна советов! — одобрил я. — Спасибо большое еще раз, Виктор Васильевич. До свидания.

— До свидания, — пожали руки, и мы с Вилкой вышли в коридор.

— А ты не перегнул? — тихо спросила веселящаяся девушка.

— Все согласовано, — честно ответил я, ткнув пальцем в потолок. — Был сигнал начинать работать как Сталин. Условно-мифологически, — подумав, уточнил я. — Взываем к инстинкту самосохранения, проявляя при этом соответствующее члену Политбюро уважение. Ну или к совести, — хохотнул и выкатился на весеннее солнышко, подошел к нагревшемуся «Запорожцу» и запрыгнул задницей на капот так, чтобы оказаться рядом с Иосифом Виссарионовичем. — У нас магазин «Сокольники» неподалеку есть, там продавщицы всякое интересное рассказывают. Даже удивительно — настолько никто ничего не прячет, а всем плевать, — посмотрел на окно мэра и разочарованно вздохнул — высоко, не видно, смотрит или нет. — Если порядок как он наводить, — болтая ногами, потыкал пальцем в товарища Кобу. — Ниче не выйдет — сожрут. Но можно кошмарить его призраком — как ни странно, великолепно работает. Я ничего такого не сказал, а его видела как пробрало? И это, прошу заметить, член Политбюро, опытный аппаратчик с многолетним стажем. Спорим у него в приемной в штаны ссутся? — вздохнул. — Ох уж эти диктатуры азиатского типа.