— Ну и дурак твой Рогволд… — я хотел продолжить мысль как бы мог князь приручить Новгород через династический брак, но мне стало лениво, тем паче, что Дрозд уже спускался вниз по сходням.

— Ты прости меня, Стяр, — уже возле саней проговорил Голец, так, чтобы слышал только я. — От твоего имени я попросил князя Владимира снестись в Новгороде с Садком и его отцом.

— Зачем это?

— Попросил, чтобы новгородские купцы поискали для тебя в дальних странах каменное масло. Настоящее.

Тут настала моя очередь скривиться. Разочаровать старательного Гольца, сказав, что огнемет для меня больше не актуален, я не посмел и от души поблагодарил парня, обнял и даже расцеловал от нахлынувших чувств.

Вран с Невулом появились раненько по утру, заливистым свистом подняли на уши обитателей корабельного ангара, заставив вывалить на мороз поглядеть кого там принесло.

Оба на лыжном ходу, навьючены до ушей барахлом и оружием, оба запряженные в битком набитые скарбом небольшие волокуши.

— Гляди, Стяр, кто с нами! — весело скалясь, воскликнул Вран и отцепил с волокуш увесистый мешок с нарисованной на нем подобием человеческого лица. — Дядька Сильвестр в гости пожаловал! Где повесить найдется?

"Здоров бродяга!" — завистливо подумалось мне. Переть на себе эдакую тяжесть три километра, пусть и на лыжах, не каждому под силу.

— Жаль было бросать, — объяснил Вран. — Сгинул бы Сильвестр, без наших оплеух он никому не нужен. Желаю продолжать ставить такой же мощный удар как у тебя, Стяр! А тебя стану гонять с железом до кровавого пота, чтобы в бою больше не приходилось поддерживать тебе портки.

Так и начали жить. Пара добытчиков с утра отправляются на охоту, шестеро мавров, двое из которых волею Джари из рабов превратились в свободных, хлопочут над починкой корабля, мы с Враном совершенствуемся в рукопашке и оружейном бою. Через неделю Вран с Невулом сменились на Шеста и Стегена. Они пришли с теми же словами:

— Гляди, Стяр, кого мы привели! — и вытолкали вперед смущенного Торельфа. Видок у него был откровенно помятый, собака побитая лучше смотрится.

— Прости, загулял… — на корявом словенском молвил дан, пряча заплывшие синяками глаза. — Зарок дал не пить пиво целый год. Теперь от тебя ни на шаг!

Да уж, мне б его здоровье, почти месяц бухать… В этом деле главное вовремя остановиться, осознать и встать на путь исправления, что Торельф, по видимому и сделал.

Все покатилось в прежнем русле, за исключением того, что спарринговал я теперь с природными урманом и даном по-очереди. Вся служба присланных Дроздом дружинников свелась к устройству простейшего средства сигнального оповещения. Общими усилиями на берегу Полоты в некотором отдалении от нашего ангара из еловых жердин был устроен метровой высоты помост. На этом возвышении сложили огромную кучу хвороста, накрыли от осадков шкурами, сунули под помост десятилитровый бочонок с горючей смесью, привезенной с лодейного двора. Ночью высокое пламя, а днем столб дыма будут хорошо заметны с городской стены. При появлении ворога пешего ли, конного, или водой идущего, караульным остается только вовремя подпалить хворост и подать Полоцку тревожный знак. Ничего сложного, служба для любителей расслабухи, с массой свободного времени и положительных моментов. Таких застав Рогволд велел устроить четыре штуки: здесь на Полоте, выше и ниже течения Двины и на том берегу Двины откуда прибежали курши. Разумная, в общем-то, затея, правильная да только мне уже по барабану Рогволдова безопасность. Мною полностью завладела жажда дальнего путешествия. Я не мог дождаться когда смогу отправиться навстречу приключениям.