А на следующий день старшина стал свидетелем казни всех членов подпольного комитета. Нашёлся предатель и их повесили. Оборвалась последняя ниточка, связывающая его со своими.

В "Дружине", узнав, что Плужников в прошлом был старшиной роты ( не такая он большая птица, чтобы скрывать это), его назначили фельдфебелем второй роты.

— Что из себя представляет эта ваша "Дружина"?

— В составе "Дружины" три роты по сто человек в каждой. Плюс взвод усиления, состоящий из немцев. В каждой роте по три взвода. Командует "Дружиной" подполковник фон Ламсдорф. Из бывших царских офицеров. Хотя, фактически, командует немец, гауптман Шольц, числящийся советником. Сам Ламсдорф в расположении появляется очень редко и ненадолго. Командир первой роты штабс-капитан Вилкас, литовец. Садист и каратель. Он и в свой взвод отобрал тех, кто ему под стать. С Ламсдорфом они земляки и в Гражданскую вместе воевали, так что на все карательные акции против мирного населения у нас всегда ездит первая рота. Нашей второй ротой командует ротмистр Ведерников. Жадный до невозможности. Чёрной завистью завидует Вилкасу. Первая рота имеет возможность всласть пограбить и у литовца имеется золотишко. Наша вторая и третья роты ходят в караулы и патрули, а там разжиться нечем. Вот и приходится мне выполнять его поручения,— Плужников кивнул головой на лежащую в стороне свою поклажу,— Командир третьей роты штабс-капитан Сомов. Ему вообще на всё наплевать, лишь бы был шнапс и закуска. Трезвым я его ни разу не видел. Любит выпивать в компании Ведерникова. Взводами командуют поручики и подпоручики. Все из бывших.

— Что там у тебя?— я показал на мешок.

— Сапоги. Новые. Десять пар. Думаю вам пригодятся.

— А как же поручение ротмистра?

— Так это и есть его поручение,— Плужников хохотнул,— Он приказал выписать со склада новые сапоги, якобы на замену изношенных, провести по ведомостям, что я их выдал и сразу списать как старые, а сами сапоги продать и, желательно, за золотишко. Да вы не беспокойтесь, у меня есть чем с ним расчитаться,— он вытащил что-то из кармана и раскрыл ладонь. Там лежала пара золотых серёжек, колечко и золотой царский рубль. Я нахмурился, глядя на это.

— Да вы не подумайте чего плохого. Я это на шнапс и всякое другое выменял в той же первой роте. Они, конечно, грабежом это добыли, но теперь пойдёт на дело. Я через это имею возможность свободно выходить из расположения, у меня постоянный пропуск есть. А с ротмистром мы ещё посчитаемся.

— Ладно, об этом после поговорим. Кто те двое, что на нас вышли?

— Серёга с Колькой? Надёжные ребята, проверенные. Попали в плен, в лагере, чтобы избежать издевательств и отправки в Германию, записались в "Дружину". Думали, что смогут из неё сбежать. В общем-то чуть не сбежали, да решили меня напоследок убить. Так с ними и познакомился. Выполняют иногда мои поручения. Есть ещё верные люди, но больше тех, кто колеблется. Боятся, что если уйдут к партизанам, то вы их сразу расстреляете,— Плужников вопросительно посмотрел на меня.