Наверное впервые с тех пор, как попал в плен, Олег Нарусов улыбался и душа его пела. Сегодня он отомстит всем этим мразям за все унижения. И он не один. Рядом с ним идёт с чуть заметной улыбкой на губах его друг, единственный друг Сашка Бреев. А есть и ещё другие люди, он уверен, что их не один и не два, которые так же как и он ненавидят всю ту мразоту, что их окружает.

Он всегда слушался всех знакомых, малознакомых и совсем не знакомых и делал всё, что ему велят. Ну не умел он отказывать, вот и доставалось работы больше чем другим. И работы самой грязной и тяжёлой. Мать часто говорила ему; — Ох и момока же ты, Олежек, ох и момока. И в кого ты такой уродился? Все тебе готовы на шею сесть, а ты и рад для них стараться. Умей спорить и отказываться, иначе так и будешь всю жизнь других обрабатывать.

Он обещал матери, но...ничего сказать супротив не получалось и ему вновь доставалась грязная и тяжёлая работа. Когда началась война его призвали и почти сразу он попал на фронт. Повоевать получилось не долго и через месяц остатки их полка попали в окружении. Патроны и продовольствие закончились. Попытались прорваться, да в чистом поле, через которое они бежали, их окружили гогочущие во всё горло немцы на мотоциклах. А потом был лагерь и постоянные унижения и побои. Приходилось выполнять самую грязную работу, такую как чистка нужников, вынос трупов, уборка в казарме охраны. Не выдержав всего этого он при первой же возможности записался в "Русскую дружину". Думал здесь будет полегче и, может быть, оттуда удастся сбежать. Однако все надежды были напрасны. Видать на роду ему так написано.

Здесь тоже были постоянные унижения и побои. Кормили, конечно, хорошо, но что толку от той кормёжки, если любой мог харкнуть ему прямо в тарелку или, под всеобщий хохот, высыпать в кашу горсть соли. Но хуже всего было не это. Хуже всего были выезды на карательные акции. Он поначалу пытался лишь делать вид, что как и все стреляет в стоящих у кромки рва или оврага женщин, детей, стариков и палил мимо, но это быстро заметил их командир роты штабс-капитан Вилкас. Подведя к нему молодую трясущуюся от страха еврейку, Вилкас достал пистолет, упёр ствол Олегу в затылок и приказал; — Стреляй!

Он зажмурился и выстрелил. Когда открыл глаза, девушка лежала на земле и хрипела.

— Даже это сделать нормально не можешь, ублюдок,— Вилкас без всяких эмоций выстрелил в неё, а потом со всего размаха ударил кулаком Олегу в лицо.

В тот вечер он решил, что с него хватит и, когда все улеглись, пошёл в нужник. Из петли его вытащил Сашка.