— Господин фельдфебель!— подскочил один из, теперь уже точно бывших, дружинников с белой повязкой. Плужников так глянул на него, что тот осёкся,— Виноват, товарищ старшина! Там это, что-то непонятное в казарме третьей роты происходит.

— Что там?

— Так там бой идёт внутри, а наших там нет.

— Так с кем они тогда воюют?

— Ну, получается, что друг с другом.

К этому времени броневики и танк, закончив с казармой и штабом, подкатили к расположения третьей роты и встали так, чтобы контролировать казарму со всех сторон. Плужников посмотрел на часы. С момента взрыва на станции прошло 25минут. Пора выдвигаться к госпиталю, а тут вот такое. Вздохнув он вышел на середину плаца прямо перед окнами третьей роты.

— Внимание!— что было сил прокричал Плужников, благо голосина был сильный,— Третья рота! Я старшина Плужников, фельдфебель второй роты! Бросайте оружие и выходите! Даю вам три минуты!— он демонстративно посмотрел на часы.

— А если не выйдем, то что?— раздалось со стороны казармы.

— Тогда я отдам приказ и мы вас просто сожжём! Время пошло!

— Не стреляйте! Я иду на переговоры!

Из дверей казармы вышел унтер-офицер с поднятыми руками. Подойдя к Плужникову он спросил;— А вы кто будете? Партизаны?

— Что-то вроде того,— ответил старшина,— А ты кто такой?

— Командир отделения унтер-офицер Мухин, бывший старший сержант. Я вас знаю, господин фельдфебель, то есть товарищ старшина. Мы с вами хотим.

— Все хотите?

— А те, кто не хотел, уже покойники. У нас вначале меж собой бой произошёл.

— Сколько вас?

— Тридцать семь. Из них девять раненых, четверо тяжело.

— Слушай приказ, старший сержант Мухин. Выводи своих сюда, на плац. Всем повязать такие же повязки как у нас. Всё оружие и боеприпасы, что есть, забирайте с собой. Раненых, кто не может идти, погрузить в машины. Подстелите им матрасы и заберите побольше простыней, пойдут на перевязки. Всё, исполнять, бегом!— скомандовал старшина.

Вскоре на месте расположения так называемой "Русской дружины" остались лишь полыхающие строения. Коллаборантское формирование, на которое немцы возлагали большие надежды, прекратило своё существование.

За пол часа до полудня мы подъехали к КПП на въезде в усадьбу Козел-Поклевских. Николай поднял правую руку с белой повязкой и шлагбаум тут же пошёл вверх. Часовые на КПП споро повязывали себе белые полоски материи.