— Знакомое дело,— усмехнулся он,— Я точно так же после госпиталя к дому своему подходил. Всё боялся, что не примут меня однорукого инвалида. А тебе то чего бояться? Ты молодой, здоровый, полный сил. Герой, каких больше и не сыскать. Ступай и не думай о всякой ерунде. Чать заждались тебя уже.

Первой, кого я увидел из-за невысокого деревянного заборчика, была Катюшка. Она весело играла с другими детьми во дворе. Вдруг она замерла и резко оглянулась в мою сторону. Мгновение и вот радостный ураган с визгом и криками ;— Папочка! Папка! Мой папка приехал!— налетает на меня. Я едва успел скинуть с плеча вещмешок и бросить чемодан, чтобы подхватить на руки мою доченьку. Какая же она стала большая и красивая. И букву "Р" научилась выговаривать. Я едва не задохнулся, настолько крепко Катюшка обнимала меня за шею, когда из дома на шум выбежала Светлана. Она на миг замерла, а потом, как-то по-бабьи вскрикнув, сделала один несмелый шаг, потом вотрой и, наконец кинулась ко мне в объятия.

— Илья! Ильюша! Милый! Родной! Живой!— она обнимала меня и целовала в губы, щёки, глаза, а я стоял, обнимал двух моих самых близких и родных девчонок и понимал, что вот оно, СЧАСТЬЕ.

Соседи высыпали на улицу и глазели на нас. Женщины вытирали платочками слёзы с глаз, ведь далеко не все из них дождались с войны своих мужей, отцов, сыновей, братьев. И даже немногочисленные мужчины отворачивались и прятали ставшие внезапно мокрыми глаза.

Наконец мои девочки вдоволь наревелись, нацеловались и наобнимались со мной и вдвоём потащили меня за руки в дом.

— Подождите, неугомонные вы мои. У меня же гостинцы для вас,— я наклонился за чемоданом с вещмешком. Моя куртка при этом расстегнулась и когда я, подхватив с земли поклажу, выпрямился, раздался громкий общий вздох восхищения. Весь мой иконостас на груди предстал всеобщему обозрению.

После было небольшое застолье в честь моего приезда. Столы накрыли прямо во дворе и любой человек с улицы мог свободно зайти и выпить рюмку прозрачного как слеза крепкого самогона за Победу, задать вопрос-другой. В общем хорошо посидели, душевно. Света просто сияла и всё время держала меня за руку под столом, словно боялась, что я опять исчезну на пару лет. Когда уже стемнело, соседка, о чём-то пошептавшись со Светланой, забрала Катюшку к себе ночевать, а мы пошли в дом.

Спустя некоторое время мы лежали обнявшись, оба усталые, но довольные.

— Ильюш, а что дальше?— Света положила голову мне на плечо,— Ты писал, что нам надо будет отсюда уехать, но я мало что поняла. Почему мы не можем остаться в Белорецке? Я работаю, Катюшка тоже уже привыкла. Да и нравится нам здесь и есть где жить. А там, куда надо ехать, не известно как с жильём дело будет. Может и правда, останемся?