На фронт я всё же попал, уже, так сказать, под занавес. Всё же нашим конструкторам удалось довести до ума немецкий турбореактивный двигатель и получить на выходе тягу в 1250 кгс. Хоть и меньше, чем обещали, но больше, чем было у немцев. Кроме того удалось раздобыть документацию на английский двигатель "Нин". Уж не знаю, купили её или честно спёрли, но работы над машиной под этот двигатель уже идут полным ходом в КБ Микояна, а это значит, что МиГ-15, черновые наброски которого, сделанные с моих записей и эскизов, уже готовы, появится очень скоро.

Ну а я принял участие во фронтовых испытаниях истребителя Як-15, хотя скорее это был Як-17 с носовой стойкой шасси. Машина получилась довольно резвая, хотя и довольно прожорливая. Вооружённая двумя 23 мм. пушками она могла находиться в воздухе почти час, если использовать подвесные топливные баки. По скорости наш истребитель не уступал немецкому "Швальбе", а по маневренности и скороподъёмности даже превосходил. Были, конечно, и недостатки, но куда без них, особенно на принципиально новой машине. Ещё во время испытаний в Раменском Галлай дважды сажал машину с отказавшим в полёте двигателем, а один раз ему пришлось прыгать из-за возникшего пожара. У меня в испытательных полётах так же возникал помпаж*, прогорали лопасти турбины, выключался двигатель. Ресур движка тоже был очень маленьким, всего 20 часов.

(* Помпаж — срывной режим работы авиационного турбореактивного двигателя, нарушение газодинамической устойчивости его работы, сопровождающийся микровзрывами в газовоздушном тракте двигателя из-за противотока газов, дымлением выхлопа двигателя, резким падением тяги и мощной вибрацией, которая способна разрушить двигатель.)

На фронт мы отправились вдвоём с Марком в начале марта 1945 года. Самолёты доставили по железной дороге и собирали уже на аэродроме под Бреслау. Пересекать линию фронта нам строжайше запретили. Ещё в Раменском я попросил, чтобы истребители покрасили так же, как это было принято у нас в эскадрилье. На мою машину Кузьмич с видимым удовольствием, под восхищённые взгляды собравшихся, а собрались все, кто был в это время поблизости, нанёс номер "13" и пятнадцать крупных красных звёзд с цифрой 10 внутри каждой.

— Ты знаешь,— сказал тогда Марк Галлай, похлопав ладонью по фюзеляжу моего истребителя,— одно дело слышать об этом и совсем другое вот так, наяву увидеть. Это же просто фантастика какая-то,— и крепко пожал мою ладонь.

Там, над Бреслау, мы и столкнулись с четвёркой Ме-262. Всё же история изменилась. Насколько я помнил, немцы не использовали свои реактивные самолёты на Восточном фронте. Однако вот они, здесь. Мы были значительно выше немцев и нас они пока не заметили. Как по учебнику зашли им в хвост и с дальней дистанции завалили двух из них. Кстати, Марк вполне освоил науку стрельбы с дальней дистанции. Более того, стал фанатом стрельбы по тарелочкам. Правда стреляли теперь мы с ним на специально оборудованной площадке со специальными "тарелочками" и машинкой для их запуска. По очкам у нас с ним ничья.