— Енто хто это?— бабулька, сидевшая чуть подальше и внимательно прислушивающаяся к нашему разговору не выдержала,— Я усех знаю, а тебя, милок, что-то не припомню.

— Так я не местный. Мою жену с дочкой сюда из Ленинграда эвакуировали. Вот еду их забирать.

— А жана то чья будет? Можа я её знаю?

— Светлана Копьёва. Она в машбюро на металлургическом заводе работает.

— Так знаю я её. Поди все у нас в Белорецке её знают. У неё же муж трижды Герой. Сказывали, что без вести пропал. Так...,— бабулька на миг замолчала,— Ох, так ежели... Ох, ты ж, пресвятая Богородица,— бабулька перекрестилась,— Так значица... Господи... Так это ты что-ли будешь муж ейный?

— Ну, получается, что я,— я невольно улыбнулся. Не долго моё инкогнито сохранялось.

Паровозик бодренько пробежал по рельсам, уложенным на берегу реки Белой у самой кромки воды и, вкатившись в ворота, замер, устало пыхтя паром, у небольшого перрона станции, расположенной прямо на территории сталепроволочного завода.

Я подхватил чемодан с гостинцами, закинул на плечо вещмешок и в сопровождении Михаила Константинович вышел из вагончика. Бабулька-попутчица всё сокрушалась, что не может меня проводить. Ей надо было ехать дальше, до станции Нура, а с собой были ещё два большущих баула. Мы прошли по территории завода и Назаров подробно рассказывал о цехах, расположенных здесь. С удивлением узнал, что именно здесь, в Белорецке, выпускается пружинная проволока из которой изготовлялись боевые пружины для всего автоматического оружия нашей армии. мы вышли из проходной и оказались на берегу красивого большого пруда, на противоположном стороне которого на горе стояли дома. Верхнее селение, как сказал мой попутчик. Через пруд был проложен длинный деревянный пешеходный мост. Метров 500, длиной, не меньше. На середине моста я невольно остановился и замер, глядя по сторонам. Да, места красивейшие.

Мы поднялись по ступеням деревянной лестницы на гору и я вновь замер, обернувшись. Да тут куда ни кинь взгляд, везде Красота, а воздух, наполненный идущей от воды свежестью и смешанный с ароматом соснового леса, буквально пьянил.

Так и проводил меня Михаил Константинович до дома, где живут мои роднульки. Мы уже подходили, когда ноги вдруг перестали слушаться меня. Я невольно замедлил шаг. А вдруг не примут? Ведь времени с нашей последней встречи прошло очень и очень много, а произошло за этот период очень и очень многое.

— Ты чего, Илья Андреевич?— удивлённо оглянулся Назаров.

— Что-то волнуюсь я, Константиныч. Немцев бил так не переживал, а тут аж поджилки трясутся.