Сев сбоку от башни, я опустил ноги в люк над командирским сиденьем. Ноги упирались в спинку сиденья, а в случае опасности можно было просто спрыгнуть вниз.

Взошло солнце, и начало очень ощутимо припекать, высушивая обильную росу, но ветки маскировки давали небольшую тень, скорость была не большой, легкий ветерок немного овевал лицо, так что ехать было даже приятно. Наш след от колонны был хорошо заметен на дороге. Держа скорость около десяти километров в час, мы не спеша ехали по лесу. Эта поездка была бы приятным путешествием, но звуки канонады с запада и регулярно пролетавшие на разной высоте самолеты напоминали, что все — таки мы не на прогулке! Дорога шла по густому лесу, иногда выскакивая на небольшие полянки и опять ныряя в лес.

Прошло уже больше часа, и вдруг, при выезде на очередную полянку, ПРП остановился.

— Что случилось? — спросил я водителя, наклонившись к люку.

— Товарищ лейтенант, посмотрите на дорогу!

Я стал особо внимательно рассматривать дорогу впереди. Сначала я ничего не понял, а когда до меня дошло, холодок пробежал у меня по спине. Глубокие следы нашей колоны, ясно видимые при въезде на поляну, постепенно становились все мельче и незаметнее, и с поляны в лес входила дорога уже без наших следов! Взяв с собой двух солдат, я медленно пошел по дороге к противоположной опушке. За нами оставались нормальные следы. Перейдя поляну, мы вошли в лес и тщательно осмотрели дорогу.

Следов нашей колоны не было абсолютно. Единственное, что нам удалось обнаружить, это старые, уже оплывшие следы от конной телеги.

Пройдя влево от дороги метров на тридцать, я обратил внимание на то, что трава была примята как-то странно: небольшой полосой, шириной с метр. И ветки деревьев, если оказывались над полосой, то были прибиты к земле или вообще обломаны, а если попадало дерево, то оно было вообще разбитое.

— Как говорила девочка Алиса, все страньше и страньше! — пробормотал я.

Вернувшись к ПРП я вызвал дивизион и доложил Нечволодову об увиденном. После небольшой паузы, командир приказал следовать вдоль границы аномалии, против часовой стрелки, то есть на восток.

В месте пересечения границы аномалии и дороги, по которой недавно прошла наша колонна, прямо в лес уходила узкая лесная дорога, практически тропа, казавшуюся совсем заброшенной и малопроезжей. Справа от нее, практически по обочине проходила граница аномалии. Полчаса мы аккуратно продвигались, петляя между деревьев, не упуская из виду границу аномалии. Как не вглядывался в дорогу, но на ней я не увидел следов шин, только узкие, накатанные колесами повозок, борозды. Во время очередной остановки, приказал заглушить двигатель, и сразу оглушила непривычная мне тишина. Ни гула пролетающих в небе самолетов, ни урчания автомобильных моторов вдалеке. Ни одного признака цивилизации. Только ветер играет зеленой листвой. Маленькие юркие пташки, посвистывая, летали между деревьями, ловя мошек и комаров. Чистый прохладный воздух был напоен густым ароматом хвои и сосновой смолы. И так легко дышится, кажется, что легкие захлебнутся свежим, хмельным воздухом… Деревья тут росли огромные и старые, с длинными бородами лишайников и серо-зеленой плесенью на черной коре, с большими, как тарелки, грибами-трутовиками на стволах, а земля вдоль дороги была завалена непроходимым буреломом. Проехав через этот мрачный участок леса, мы оказались в виду небольшого озера, а потом на противоположном берегу мы увидели восхитительное зрелище — на противоположном берегу стройная молодая женщина, загнала в воду по самую ось двуколку с горизонтально установленной на ней бочкой и небольшим ведерком набирала в нее воду. Гнедая лошадка стояла смирно, изредка смахивая хвостом самых надоедливых насекомых. Чтобы не замочить подол юбки, девушка заправила его за высокий пояс, и мы с восторгом смотрели на ее изящные, как у балерины загорелые ноги.