Капитан уселся за соседний стол, как бы за нашими спинами, а следователь начал свои процессуальные действия. Взяв бланк протокола допроса, он подложил копирку, и скрепив два листа канцелярской скрепкой, стал заполнять его. Вписав в верхние строки число и свою фамилию вкупе со званием и должностью, он обратился ко мне:

— Фамилия, имя отчество… Число, месяц год рождения, место рождения. Адрес места жительства.

Всё это я ему воспроизводил с должным спокойствием, но когда он подсунул мне на подпись место, где была указана ответственность за дачу ложных показаний… Вот тут уже я не выдержал…

— Простите! А вы уверены, что на несовершеннолетних лиц эта ответственность по указанной уголовной статье тоже распространяется?

Тут проснулся капитан за моей спиной:

— Ти тут ни умничай! Падписывай, давай!

Я встал со стула, собрал газетку с сиденья, сложил её, и сказал, обращаясь к Натану:

— Папа! Пойдём отсюда! Они тут делают что-то не то.

— Э-э… Что не то? — снова возник капитан.

Судя по этому «Э-э», он либо родственник, либо земляк вчерашнего «злодея».

— По закону, к несовершеннолетним не относится ответственность за дачу ложных показаний, ни ответственность за отказ от дачи показаний.

— Э-э… Чё ти сказал? Умний, да? Иди тогда! Чего приходил?

— Пойдём, пап! — дёрнул я Натана за рукав, а в полголоса добавил: — Пойдём… в прокуратуру…

Услышал гад ушастый… Чебурашка усатая…

— Э-э! Какой прокуратур?

— А какая тут ближе?

— И что ти там им скажишь?

— Расскажу, как вы нарушаете законы СССР.

— И чем ти докажешь? Свидетели твои уже уехали.

— Тогда я расскажу о нарушении должностными лицами уголовно-процессуального законодательства совершённые в составе группы, в отношении несовершеннолетней. О попытке сокрытия события преступления, совершённого Магомедом Кулиевым…