Она склонила голову, скрывая улыбку. И велела.

- Сядь.

А потом перевела взгляд на мальчишку, что застыл в горделивой позе, возложив руку на меч. Ирграму подумалось, что он мог бы свернуть шею этому щенку раньше, чем он меч из ножен вытащит. Но сама мысль оказалась обжигающей.

Как…

Солнце.

- Клятва, - он был готов поспорить, что треклятая тварь все поняла. – Ты не мочь. Ты служить. И ты говорить. С ним.

Ирграм снова склонился.

И опустился на пол. Сердце… сердце в груди билось иначе. Слишком быстро. И еще его слегка мутило. Кружилась голова. А огонь… огонь внутри остался. Но теперь он не причинял боли, скорее согревал.

- Ты помогать. И я помогать, - девочка смотрела в глаза. – Ты бояться огонь. Но нет. Больше. И солнце.

- Я… мне нет нужды таиться? От солнца? Я стал прежним?

- Нет, - она покачала головой. – Я так не мочь. Мочь сделать совсем-совсем мертвым. Но не совсем-совсем живым. Ты как раньше. Лучше. Я сделать лучше.

Ирграм прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что о таких улучшениях предупреждать надо.

- Говори. Про это, - она подняла пластину, и вновь почудилось, что пальцы, касающиеся её, что они не смуглые, а будто в золотой пыли.

- Говори, - грозно повторил барон, хотя, кажется, глубоко внутри он подозревал, что его указания никому особо не нужны.

Ирграм покорно склонил голову.

И заговорил.

О том, как уходил. И встретил наемников. О разговоре. Об остальном.

- Значит, вот он куда исчез, мой братец, - барон не выдержал. – Извини. Мне сказали, что он сбежал и сгинул в подземельях. Может, крысы сожрали.

- Я сожрал, - признался Ирграм. – Мне надо было.

Барона слегка передернуло. Но проклинать он не стал, как и грозиться карами. Задумался только. И стоял, молча, пока Ирграм рассказывал.