И дыхание проверил.

- Что с ней?

- Не знаю, - Карраго разглядывал пластинку, что лежала на ковре, однако коснуться её не пытался. – Интересно… весьма интересно…

- Что?

- Все.

Издевается?

Судя по ехидной улыбке, точно издевается.

- А вот прикасаться к ней я бы не стал, - заметил он, когда Винченцо попытался подняться, правда, вышло у него лишь встать на четвереньки. – Очень… специфическая вещь. Я подобные лишь однажды видел. Да…

Он сам опустился на пол, опершись на одно колено. После и вовсе сел, скрестив ноги.

Упырь заворчал, и следом оскалилась его тварь, которая, может, и не кусается, но за каким-то хреном зубы себе отрастила.

- Что ты чувствуешь? – поинтересовался Карраго, протянув руку. – Ирграм?

- Силу, - нехотя произнес упырь. – Темную. Такую… тянет.

- А вторая пластина где?

Упырь засопел.

- Понимаю, что расставаться не хочется…

Засопел громче.

- А мне не хочется тратить силы, упокаивая такой интересный образец нежити. Поэтому… быть может, ты просто положишь её? Вот сюда, - Карраго указал на пол. – Я не буду её забирать.

Даже Миха ему не поверил. Дикарь, впрочем, тоже.

Что уж про упыря говорить. Он заворчал что-то, явно ругательное, но пластину извлек. На первый взгляд она показалась точной копией предыдущей, только…

Что-то не то.