Подполковник пыхтит и пучит глаза, пытаясь понять, зачем его нужно было тащить сюда по столь незначительному вопросу. Наверное, это связано со мной, но я, опять-таки, слишком юн, чтобы быть причастным к этим проблемам. Не проверяющий же я, в самом деле. В общем, полное замешательство.

— Х*ли ты молчишь?! — взрывается генерал. — Дар речи потерял? Чтоб завтра до обеда отчёт был у меня! Понял?

— Так точно! — кивает Евстратов.

— Конвой там? — спрашивает Печёнкин.

— Да, — снова кивает зам.

— Ну, так отпусти! Нечего по приёмным околачиваться да на девок пялиться!

— Есть, — покорно и подобострастно отвечает зам с лёгким кивком.

— Свободен!

Евстратов опять кивает, на этот раз молча, и снова на полусогнутых, как Годзилла из старинных чёрно-белых фильмов, идёт к выходу.

— Аресты нужно проводить уже сейчас, — говорю я, как только дверь за подполковником закрывается. — Готовить посадки. Иначе не успеете, КГБ уже по пятам идёт. Ойкнете только, а они уже всё предприятие себе загребут. Ещё и ордена получат. Так что хватайте, бросайте в застенки и колите. Фамилии я продиктую. Записывайте.

— Ты в галоп-то погодь, не скачи. С места в карьер, ишь, больно прыткий, я гляжу. Посадки ему…

— Так время, Глеб Антонович. Время — деньги! Как говорится, когда видишь деньги — не теряй времени. Куй железо, не отходя от кассы! Как говорит наш шеф, Мыхал Мыхалыч.

— Тоже мне, кинолюбитель. Рассказывай давай, объясняй все расклады, а то конвоиров недолго вернуть, да и Евстратов, думаю, с радостью поможет собрать твоё дело так, чтоб в суде впаяли от души. Врубаешься, о чём я говорю? О посадках.

— Врубаюсь. Хорошо, что и вы врубились, да назад отыграли.

— Ты давай, не умничай и не зли дедулю, а то налетишь на кутак по самые гланды.

— Приятно с интеллигентным человеком поговорить, — хмыкаю я.

— Лариса, — бросает он, отыскав-таки заветную кнопку на селекторе. — Меня нет. Ни с кем не соединять, никого не впускать.

— Лариса, значит? — улыбаюсь я, выйдя из кабинета Печёнкина. — А я Егор.

— Да, — поджимает она губы. — Я тебя запомнила. Придёшь ещё.

Совсем ещё девчонка, тоненькая, неопытная, нескладная. Зато накрашена, причёска, туфельки, юбочка — мама дорогая, как говорится. Неужели этот боров её того? Эх, с кем приходится работать…