Он качает головой и какое-то время задумчиво смотрит на пачки.

— Ну ты даёшь, Егор, — наконец, хмыкает он. — Ладно, придумаем, как распорядиться бандитскими деньжищами. Не пропадут.

— Только в фонд мира не перечисляйте. Бесполезно.

— Ты что, против мира что ли?

— Нет, конечно, за мир. Только фонд этот вряд ли миру поможет. Такие вот дела.

Когда захожу домой, мама разговаривает по телефону.

— О, вот и он. Сейчас! Удачно вышло. Егор, подойди, тебя Андрюша к телефону.

— Трыня что ли? — спрашиваю я.

Мама кивает и протягивает мне трубку.

— Алло, Андрюха, здорово! А я вот только с тренировки зашёл.

— Везёт тебе, — грустно вздыхает он. — А я тут на улице чалюсь. Мои там зажигают, полный пипец. В дом не войдёшь. Орут, бухают, курят. Менты каждый день приезжают. Там типа прав хотят лишать.

— И как ты выдерживаешь? Где спишь вообще? Тебе есть куда пойти?

— Да… — неуверенно отзывается он. — Есть. Типа…

— Типа?

— Ну… к бабке могу пойти, но там свои заморочки, короче. Жду, когда эти каникулы уже закончатся.

— Слушай… — я прикусываю губу, задумываясь.

— Да ладно, не заморачивайся, — тускло говорит он.

— Нет-нет, послушай. Приезжай ко мне. Когда последний автобус сегодня?

— Не знаю. Ушёл уж наверно.

— Ну беги на автовокзал да узнай. Есть деньги на билет?