Вторая охранница, вздрогнув от неожиданности, вскидывает руку с приготовленным заранее газовым баллончиком и выпускает струю аэрозоли прямо в лицо сиделицы.

— Ай! — хватаясь руками за глаза, вскрикивает та, отскакивая прочь. — ЗА ЧТО⁈ Я же просто спросить хотела! У-у-у! Больно! Печёт! Суки…

Прижимая ладони к лицу, ЮнМи сгибается пополам, силясь перетерпеть боль.

— Не нужно было это делать, — неодобрительно произносит охранница. — Теперь у нас будут проблемы из-за необоснованного применения спецсредств.

— Зато она не успела наложить на нас проклятие! — бодро отвечает ей напарница.

— Что ей помешает сделать это позже?

— Проклятия самые сильные, когда ведьма в ярости!

— Какая разница, — две пули или одна, если они все попали в сердце?

— С одной пулей шансов выжить всё равно больше!

— Не верю, что я это слышу. Пожалуй, мне следует сменить напарницу.

Время действия: двадцать четвёртое января, десять часов утра

Место действия: исправительное учреждение Анян

— Руки вперёд! — требуют от меня.

Не сопротивляясь, выполняю команду и на моих запястьях защёлкиваются наручники.

Совсем ку-ку… На мне уже и так — красный комбинезон для опасных заключённых, висящий мешком на моей фигуре, поскольку он размера «оверсайз». Лицо красное, с налитыми кровью глазами, от полученного ночью заряда из газового баллончика. На одной щеке, из-под красноты, пробивается рассасывающийся синяк жёлто-сине-фиолетового оттенков. Если всё сложить, то общая видуха такая, что можно смело претендовать на роль вурдалака в фильме ужаса. Причём грим для съёмок не нужен. Теперь ко всей этой «красоте», ещё и «браслеты» добавились. Зачем? Стараются, чтобы я стопроцентно выглядел педофилом-маньяком-расчленителем? Может, думают, — стану просить, умолять не снимать меня в таком виде? Буду взамен клясться и обещать «сделать что угодно»? Три раза — «ха»!! В путь, так в путь! Или, в корейском варианте перевода, — в езду, так в езду!