— И это ни какие-нибудь уникальные, выбивающиеся из ряда единичные случаи. Никто так не нашёл тех, кто напал на мою мать и сестру, никто не притянул к ответственности уродов, приславших мне под видом подарка отравленные лезвия в коробке. Не установлен злоумышленник, пытавшейся выжечь лазером мне глаза. Даже элементарного — искать кинувшего в меня бананом не захотели, хотя аэропорт утыкан камерами видеонаблюдения с крыши до пола!

— Полиция в Хангук — это просто ни на что не способное позорище, — подвожу итог я, решив заканчивать резать правду-матку, ибо, судя по лицам интендантов, им уже похоже достаточно. — Не знаю, что именно является этому причиной — коррупция или вопиющая некомпетентность, но я пришла к однозначному выводу. Самое правильное — не иметь с полицией никаких отношений, чтобы люди вдруг не подумали, словно я как-то вместе с ней. Пусть АйЮ с вами позорится, если ей это нравится. И я не буду больше разговаривать без адвоката, поскольку подозреваю вас в намерении втянуть меня в противозаконные действия!

Несколько секунд смотрю на ошалело вытянутые физиономии тёток напротив и в голову приходит идея. Раз все так хотят, чтобы ЮнМи была какой-то потусторонней сущностью, — то почему бы это не использовать в свою пользу? Хоть иногда? Например — пугнуть, чтобы отстали и не приставали?

— И не забывайте, о Чан ДжаЁн, — напоминаю я, постаравшись краем рта изобразить насмешливую улыбку. — Думаю, в своё время, она лично у вас спросит, почему ничего не получилось с помощью, на которую рассчитывала… А места там действительно, не очень весёлые…

В наступившей вакуумной тишине поворачиваю голову к начальнице «Анян» и ставлю в известность, что мои силы на исходе.

— Прошу прощения, госпожа самчанин, но разговор истощил меня эмоционально и физически, — говорю я. — После длительного нахождения в коме моё тело ещё не способно так много напрягаться. Прошу отправить меня в камеру.

(позже. Разговаривают две охранницы ЮнМи)

— Агдан — самая опасная заключённая, которая когда-либо была в этих стенах… — оглянувшись на дверь камеры, опасливым шёпотом говорит одна другой. — Когда услышала, что она сказала этим, из управления, о ДжаЁн… Просто обмерла вся!

— И не говори, — тоже стараясь говорить, как можно тише, отвечает ей собеседница. — Просто жуть берёт. Хорошо, что она отсюда скоро уйдёт.

— Дожить бы…

Время действия: восемнадцатое апреля