— А что такое? — настораживается сеструха.

— Технологию нужно точно выдерживать.

— Я могу составить график! По минутам!

— Нужно подумать. — увиливаю я от принятия на себя ответственности.

(позже, гараж)

— Что значит, — «у них их нет»? — не понимаю я, удивлённо смотря на ЁнЭ.

— Решением администрации исправительного учреждения «Анян», музейные экспонаты, — «Золотой граммофон» и «Золотая ракета», переданы на временное хранение в школу искусств «Кирин». — похоже цитирует мне фразу из документа мой персональный менеджер.

Она взялась «состыковывать» в пространстве и времени съёмку моего портфолио. Но в этом процессе возникли неожиданные проблемы.

— Кто им это разрешил?

— Босс, к сожалению, у меня нет оригинала или копии договора, заключённого между вами и исправительным учреждением. Скажите, — было ли в нём требование хранить призы исключительно в музее «Анян»?

— Нет, такого не было. — отвечаю я, припомнив содержание текста документа.

— По-видимому тогда нарушений нет, раз этот момент не был отдельно обговорен. Обмен фондами — обычная музейная практика.

«Вот чёрт! — недовольно думаю я, — Хотел, чтобы на первые в истории страны премии „Грэмми“ и „Хьюго“ корейцы бегали смотреть в тюрьму, но меня опять обвели вокруг пальца. Юридически, — всё законно. А по факту, — надо мной поглумились!»

— Но это решаемая проблема. — успокаивает ЁнЭ, возможно приняв моё молчание за огорчение или растерянность. — Вы можете обратиться с просьбой в музей «Анян». Они официально подтвердят своё согласие документом, который нужно будет предъявить в «Кирин». Администрация школы, получив разрешение, сможет предоставить вам во временное пользование хранящиеся у них экспонаты…

!!! Я должен вымаливать свои призы⁇!!

—… Для оформления потребуется ваше личное присутствие. Босс, вам придётся приехать в «Анян» с документами, подтверждающими личность.