«Операция по деблокаде гарнизона Брестской крепости одобрена Ставкой. Впоследствии корпусу специального назначения занять оборону и удерживать Кобрин в течение месяца либо до особого распоряжения Ставки. Тов. Башкирову сдать командование корпусом и в кратчайшие сроки при первой же возможности прибыть в Москву. Иванов».

Показал полученную радиограмму своему штабу. Подпись под ней вначале вызвала недоумение. Какой такой Иванов? Пришлось Николаю объяснять, что это позывной товарища Сталина. Проняло. Все сидели с обалдевшим видом. О них, вчерашних пленных, знает сам товарищ Сталин.

Командование корпусом передал генерал-майору Архипову. Операция «Брестский гамбит» должна была начаться ранним утром. Подразделения уже выдвинулись на рубежи атаки. А мы, посоветовавшись с летчиками прилетевшего «Дугласа», решили вылетать сразу после начала операции. Жаль, конечно, что я не увижу лично окончание операции, но приказ есть приказ, да и каждый должен заниматься своим делом.

Николай, пока я занимался передачей дел, куда-то запропастился. Нашел я его в радиоузле, устроенном в подвале школы, которую мы заняли под штаб. Он сидел напротив прилетевшей радистки и нежно, явно не как начальник, держал ее ладони в своих.

— Оль, может, все же полетишь с нами? — В голосе Николая слышались просящие нотки.

— Коль, ну что ты такое говоришь? — Старшина Панкратьева даже не делала попыток забрать свои ладони из лап Николая. Было видно, что этих двоих связывают далеко не служебные взаимоотношения. — Как же я все брошу? Это же дезертирство получится. И не беспокойся так за меня. У меня, между прочим, кроме этой уже четыре заброски было, и тогда было гораздо опаснее. А тут все свои.

— Кхм… — Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Ладошки моментально исчезли из рук Николая, а радистка вскочила по стойке смирно. — Да не тянитесь вы так, Ольга. Вы ведь позволите вас называть по имени? Тем более что я родственник вот этого человека. — Я кивнул на Николая. — Он ведь в чем-то прав, и вам действительно лучше улететь. Здесь найдется кому поддерживать связь с Большой землей. Если хотите, я вам просто прикажу, и это уже не будет дезертирством.

Ох, лучше бы я этого не говорил. Старшина Панкратьева окатила меня холодным взглядом.

— Извините, товарищ командир, у меня скоро сеанс связи.

Она резко повернулась и уселась перед рацией, напялив на голову наушники. Казалось, даже ее спина излучала негодование. Я лишь пожал плечами и ушел, оставив этих двоих наедине.

Самолет стоял, готовый в любую минуту сорваться в небо. Двигатели были уже прогреты и мерно гудели. Я за руку попрощался со своими, теперь уже бывшими однополчанами. С Гризли крепко обнялись. Бывший ротмистр расчувствовался и, отвернувшись, быстро смахнул слезы с глаз. Чуть в стороне Николай нежно прощался с Ольгой. Я показал комиссару в их сторону глазами, и в ответ он коротко кивнул, мол, позаботимся.