Нам потребовались сутки, чтобы выбить немцев из Кобрина, и еще сутки, чтобы зачистить город от прячущихся по подвалам и погребам остатков гарнизона. Хотя я уверен, что еще много осталось тех, кто умудрился закопаться поглубже и сидеть потише. Все же немцы нас здесь не ждали, и гарнизон представлял собой сборную солянку из тыловиков и гестаповцев.

Большие неприятности нам доставили лишь в районе вокзала, где оборону держала кадровая немецкая пехота при поддержке нескольких танков и «штугов». Здесь мы и понесли самые большие потери. Всего в боях за Кобрин мы потеряли 216 человек убитыми и почти две сотни ранеными.

Я ходил злой как собака. Понятно, что войны без потерь не бывает, но все же, все же. Не радовали меня и взятые трофеи. 28 танков Pz. III, 12 легких танков Pz.38, 17 самоходок StuG III, 22 легкие гаубицы 10,5 cm leFH 18, эшелон с цистернами с горючим, большое количество стрелкового вооружения и боеприпасов. Освободили из двух гетто почти пять тысяч евреев, а из местного лагеря военнопленных — шесть с лишним тысяч человек. Попутно на кобринском аэродроме уничтожили все находившиеся там самолеты.

Увидев доставшиеся нам легкие танки, я подошел к одному из них и похлопал ладонью по броне.

— Обратите внимание, Иван Никанорович, — повернулся я к сопровождавшему меня комиссару, — танк Panzerkampfwagen 38 чешского производства. Изготовлен на заводе «Шкода» чешскими рабочими, которые прекрасно знают, на кого будут брошены в бой эти танки. Продукция высочайшего качества.

— Да, немцы все порабощенные народы заставили работать на себя, — вздохнул комиссар.

— Порабощенные? Ну да, может быть, и так. Вот только на заводах, выпускающих эти замечательные танки, не было зафиксировано ни одного случая саботажа. А знаете, как рабочие, делающие их, протестуют против оккупации?

— И как же? — заинтересовался Богданов.

— А они приходят на работу в черных рубашках.

— И? — Комиссар был удивлен. В его понимании протест должен был быть куда более существенным.

— И все, — я хохотнул. — Вот и весь протест на этом.

— А немцы что, никак на это не реагируют? — Богданов был искренне удивлен.

— Ну, наверное, реагируют. Смеются над этой клоунадой, вот и все. Продукция-то идет качественная и без задержек. А то, что кто-то ходит на работу в черной рубашке, так и черт с ним. Главное, чтобы работал хорошо, а чехи работают на вермахт по-стахановски.

Из бывших военнопленных тут же начали формировать новые подразделения. Да еще и местные жители, в том числе освобожденные из гетто евреи, валом шли к нам записываться в отряд. Хотя какой уже, нафиг, отряд. У нас по численности уже получаются две полнокровные дивизии, плюс два танковых полка и полк самоходок, и к этому прибавьте гаубичный артиллерийский полк.