Да уж, моя кровь. Столько ее из меня выкачали эскулапы, что просто диву даешься, что она во мне еще осталась. Какими только методами ее ни исследовали, но результат был один: у меня самая обыкновенная кровь. А может, просто исследователи не туда смотрели.

Я вздохнул и сделал большой глоток пива из кружки.

— О чем задумался, дядька Михаил? — спросил Семен.

Он так и обращался ко мне все время, потому как «батька так велел». Ответить я не успел, потому что откуда-то сбоку кто-то закричал на немецком языке:

— Герр гауптман! Герр гауптман! Слава богу, я вас нашел! Герр гауптман, это я, Шмульке! Фельдфебель Шмульке! Вы меня помните?!

К нам по тротуару, сильно прихрамывая на одну ногу, торопливо шел, почти бежал смутно знакомый мне человек в потертом, висящем, как на вешалке, но чистом немецком мундире без знаков отличия.

Интерлюдия

Ганс Шмульке.

Ганс Шмульке считал себя счастливчиком. Он выжил в этой страшной войне. И пусть за это пришлось заплатить ампутированной ступней, но так все же лучше, чем лежать в земле, как многие его камрады. Тогда, в 1941 году, ему повезло попасть служить в тыловую часть далеко от фронта. Потом были плен и знакомство со странным русским офицером, который ходил в форме гауптмана. Именно это знакомство перевернуло жизнь Ганса буквально с ног на голову.

Тогда русский офицер сдержал свое обещание: двоих самых ярых наци, которые могли рассказать в гестапо о том, что он, фельдфебель Шмульке, мало того что часто подкармливал пленных русских, давая им консервы и хлеб, так еще и согласился помогать врагам ремонтировать технику и подговорил на это своих подчиненных, русские увели в сторону и там расстреляли. Остальные солдаты не выдали своего фельдфебеля и потом на допросах рассказывали одну и ту же историю о том, как русские заперли их вначале в мастерских, а потом привезли к остальным в барак. В бараке пришлось просидеть почти двое суток, прежде чем их освободили солдаты подошедшей части вермахта.

Потом было несколько допросов в гестапо, на которых ему выбили пару зубов. Однако Ганс твердо стоял на своем. В конце концов его разжаловали в рядовые и отправили на фронт, до которого он так и не доехал. Их состав попал под бомбежку, во время которой что-то тяжелое ударило его по ноге и по голове. В себя Шмульке пришел уже в госпитале, где ему ампутировали раздробленную ступню.

А потом было возвращение домой, в пригород Вандлица, где жила его сестра Луиза с двумя племянниками. Муж Луизы погиб в Польскую кампанию, и она получала довольно неплохую пенсию. Быть нахлебником у сестры Ганс не собирался и вскоре открыл небольшую мастерскую по ремонту обуви. Мастером он был очень хорошим и от недостатка клиентов не страдал.